Шрифт:
– Думаю, они и спрашивать не будут, – Федя ткнул пальцем во фланг вражьей колонны. – Иди туда, встань боком к фарам...
– Зачем?
– Ты должен опознать его.
– Вы че там, спать легли? – крикнул кто-то от вражьих машин. – Где Борман?
– Не понял?! – насторожился я. – Ты что, хочешь...
– Давай живее, без разговоров!
Я пожал плечами и пошел к левому флангу вражеских боевых порядков. Федя одновременно со мной двинулся к центру поля.
Топ-топ, топает малыш...
Куда он топает, этот долбанутый малыш-камикадзе?
Прямо в пасть врага.
Зачем?
Федя так сказал. Значит, это правильно. Надо топать.
Ноги ватные, мир привычно дал по тормозам, сердечко уже не скачет, как кролик, а ме-едленно так бухает изнутри, будто хочет проломить грудь и выйти на волю. Голоса врагов – исключительно басы, наверное, они раньше пели в хоре какой-нибудь тайной сатанинской церкви.
– Эй! Ты что, перебежчик?
– Типа – ренегат? К нам хочешь?
– Иди качайся, нам такие чмошники не нужны! Как подкачаешься – тогда приходи.
– Ы-гы-гы-гы...
Я ненавижу вас всех. Но вы кое-чего не знаете. У меня при себе есть шесть маленьких смертей. Я не жадный, могу поделиться...
– А, понял – это, типа, судья в поле!
– Точно – типа, рефери!
Я остановился на уровне крайней вражьей машины и повернулся лицом к поединщикам, стоявшим напротив друг друга в центре площадки.
– Давай мы тоже выставим рефери! – предложил особо противный бас откуда-то из толпы. – Типа, чтоб все «по-чесноку» было. Кто пойдет?
– Хорош галдеть, – сказал кто-то совсем рядом и от крайней машины отделилась высокая фигура. – Я сам буду рефери.
Человек подошел ко мне, встал рядом и тоже повернулся лицом к поединщикам.
Это был Руслан – наш последний негодяй из парка.
Ну и – ничего не замерло, не подкосилось и никуда не поскакало. Я и так уже был на эмоциональном пределе, так что просто констатировал: вот он, последний негодяй, пришел сам, стоит рядом, в одном шаге.
– Все, поехали! – скомандовал Руслан. – Пусть победит сильнейший...
«Хищник» поднял руки к груди и двинулся вокруг Феди, пританцовывая и держа дистанцию в пару метров.
Федя, начисто игнорируя соперника, стащил с себя толстовку, швырнул через плечо назад, снял футболку, кинул туда же и неожиданно двинул спич:
– Мне нужен лучший из вас! Руслан, ты здесь? Вы зачем рахитов выставляете? Руслан?!
– Э, ты кого рахитом назвал? – «Хищник», стремительно сокращая дистанцию, бросился к Феде.
– Бац!!! – Федя наотмашь саданул кулачищем по голове наступающего врага – сверху вниз, будто молотком.
Оглушенный Хищник упал на колени, Федя ухватил его замком за шею, поднял, и, волоча за собой, пошел по кругу, грозно крича:
– Я сказал – мне нужен самый сильный! Руслан – ты здесь? Выходи, сразимся!
– Ага... Это, типа, русский чудо-богатырь, – Руслан глумливо хмыкнул и вдруг, схватив меня за шкирку, рявкнул во все горло: – Мочи!!!
– Аллах Акбар! – дико заорали джигиты и дружно ринулись на поляну. – Аллах Акбар!!!
Вывалившись на середину поляны, толпа мгновенно разделилась на две части. Та половина, что была ближе к нам с Русланом, окружила Федю – в руках у джигитов были милицейские дубинки с поперечными ручками. Вторая часть на диво слаженно развернулась в цепь и неспешно двинулась к нашим машинам, ведя прицельный огонь из травматических пистолетов. На поясах у них тоже были дубинки – по-моему, даже в штатных креплениях, как у настоящих милиционеров.
– Ну че, свинка, – тебе мало было в Леоново? – Руслан развернул меня к себе, схватил за грудки и крепко встряхнул. – Мало было, что твою бабу от...ли?
Хватка у него была, как у бульдога, и вообще от этого человека веяло колоссальной мощью: мог бы, в самом деле, выйти и сразиться с Федей – еще неизвестно, чья бы взяла.
– И че ж ты, свинка, сюда приперся? Че ты в интернете всякую х... пишешь? Ты смотри, как ты своих друганов подставил, чмо ты х...!
Легко приподняв над землей, Руслан вернул меня в исходное положение, чтобы я мог видеть, что творится на поле боя.
И скверно же было на этом поле, скажу я вам... Федю в буквальном смысле месили – дубины мелькали и вздымались кучно и расторопно, как блестки фейерверка в праздничном ночном небе, джигиты азартно покрикивали, а хриплые Федины вопли, полные боли и отчаяния, были, наверное, слышны за километр от ристалища.
Но Федя хотя бы держался на ногах: толпа вместе с ним медленно смещалась к нашим машинам, он двигался и волок врагов на себе в ту сторону – там убивали его брата и он всем своим существом хотел быть с ним рядом в эту страшную минуту.