Весною на север
вернуться

Чулков Георгий Иванович
Шрифт:

IX

В тюрьме

И опять она стучит Через толщу старых плит. Стуком мерным, Стуком верным Сердце слабое туманит. Часовой в оконце взглянет: Тихо станет. Но опять упорный стук; Два и три, два и три — Неизвестных милых рук Мерный стук: Два и три, два и три. Только раз в мое оконце Мне пришлось — весной — при солнце Видеть ясное лицо Арестантки чернобровой… «С той поры мои оковы — Обручальное кольцо».

X

Смерть

Смерть — любовница времен: Взлет орлиный над полями — Будто в небе вечный сон, Возлелеянный мечтами. Смерть сметает смело пыль, Веет ветром в сонном поле О, крылатая, не ты ль Напевала мне о воле? В поле — темные кресты: На крестах — отцы и братья, — К алтарю небес мосты Через муки и распятья. На кресте и я распят, И копьем ребро пронзили, — Тихим сумраком объят, Чую шелесты воскрылий. Смерть и воля — все равно, Только пусть любовь алеет, Пусть пьяней пьянит вино, И пьянее ветер веет.

XI

Нюре

Прозвенела весна, Прошумели грозы; Я стою одна. Обжигают слезы. Я душистую траву Наземь уронила; Я живу и не живу: Сердце погубила. Что любовь-ворожба? Огонек во поле! Напевает судьба О желанной воле. Милый по полю идет, И венец сияет. Ах! Узнает ли народ? Верно, не узнает.

Шаман

Отрывки неоконченной поэмы
1
Прощай, прощай, великая Тайга! Твой многоликий сон храню в душе ревниво. Haвек во мгле застыли берега; Олени бродят молчаливо; Шаманский пляс и пепел камелька; Якутский говор — речь полуслепая: Там черная любовь свободна и легка! Покинул я тебя, страна святая! Но и здесь, в чужой стране. Вновь Тайга приснится мне. Буду, буду долго верить В сказки темные Тайги, Где святые бродят звери, Где шуршат во мгле поверий Непонятные шаги.
2
Из пустыни темноликой Прихожу на площадь нищий: Нет ни крова мне, ни пищи. Я один в тоске великой. Пир на улицах — как тризна: Пир для ратников и стражи. Вся в крови, в крови отчизна, Стан дымится темный вражий. Ты возник, о Змей-Дракон, На краю моей пустыни. Я пришел к тебе. И ныне Будешь мною побежден. Слушай, слушай, Город-Змей! Буду бубном ворожить, В пляске огненной моей Буду костью в бубен бить. Твердой дробью твердых рук Выбиваю звонкий звук Все скорей, скорей, скорей, Звонче, громче и смелей!
3
И совершилися заклятья, И снится мне моя Тайга, Шаманки темные объятья И новой воли берега. И теперь со мной она Ночью долгою шаманит, И когда скользит луна, Сердце бубном властно ранит.
4
Твердой дробью твердых рук Выбиваю звонкий звук. Все скорей, скорей, скорей, Звонче, громче и смелей. Костью в бубен звонко бью, Душу Солнцу отдаю. Дадага-хара-дархан! Каплет кровь из темных ран. В небе яростный кузнец, Золотой на нем венец: Дадага-хара-дархан — Темноогненный шаман. В небе хуром ворожит, Тяжким молотом стучит, Солнцем-бубном яро пьян Дадага-хара-дархан.

Обручение

I

Зачем пришла ко мне в тайгу? Зачем тревожишь речью нежной? Я молчаливо берегу Мою мечту в пустыне снежной. И Темноокая Жена Там, где белеет сонный иней, Со мной давно обручена, И черной верой крещена В тайге холодной, темносиней. И я давно заворожен Напевом яростной метели: Забыл весенний тихий сон И звуки радостной свирели. В глухонемой душе моей Лишь веет снегом грозно вьюга, И в дыме смольном от огней Шаманит темная подруга.

II

В круглой зале темной башни Пили темное вино. И потом из темной башни Вышли к Утренней Звезде. И один из нас — усталый — Канул в белую метель. И за снежным покрывалом Пела нежная свирель. Ты рукой своею зыбкой Тихо жала руку мне, — Непонятною улыбкой Отвечала злой луне. И багряный свет из окон Знаком новым был для нас: Я ласкал холодный локон В смертный час…