Шрифт:
– Я очень любил тебя, мама! И очень люблю! Мне жаль, что нам с тобой почти не пришлось жить вместе.
Мама взяла его за подбородок и посмотрела в глаза. Глубоко так посмотрела, словно нырнула. И не в глаза, а в речку. Но речки не было, были глаза.
И как только она могла там уместиться, такая большая в таких маленьких?
– Ах, сын мой! Жить вместе не всегда хорошо… И не всегда хорошо - жить вместе…
В глаза словно песком сыпануло, потекли слезы, и Осетр зажмурился.
А когда вновь обрел возможность видеть, мамы не было. Нигде. Ни внутри, ни снаружи. И Медвежьего Брода вокруг не было. И вообще ничего не было - только беспокойство и неуверенность.
Глава тридцать пятая
На следующий день он взял себе выходной день.
Катерине пришлось отправляться в контору одной: частное детективное агентство, естественно, не могло позволить себе отдыхать в полном составе - это неизбежное зло для всякой семейной фирмы.
Впрочем, супруга давно привыкла к своей работе и убегала в контору с удовольствием.
На такую секретаршу следовало молиться…
– Возьми на себя магазин, - сказала Катерина перед уходом.
– А то в холодильнике сегодня непременно мышь повесится.
Холодильник и в самом деле опустел.
Они заходили в магазин вдвоем, если была такая возможность. Однако поскольку глава семьи как правило допоздна мотался по городу, то за покупками приходилось бегать супруге и секретарше.
Так что освободить ее хоть на денек от этой постоянной нагрузки - святое дело!
– Хорошо, дорогая, возьму. Только сначала схожу в «Медвежью берлогу». Пива хочется.
Осетр давно рассказал ей про забегаловку.
Катерина покачала головой:
– И не лень тебе таскаться за три девять земель. Там что пиво лучше, чем в нашем районе?
– Там компания лучше. Пиво - это не только попить, это еще и поговорить. В «Берлоге» бывает очень интересный мужик.
– Хорошо-хорошо, - проронила на бегу Катерина.
– Пей пиво со своим пенсионером, только в магазин зайти потом не забудь. А то вечером и в самом деле зубы на полку положим.
Она умчалась в контору.
А Осетр некоторое время, лежа в постели, напрягал и расслаблял мышцы.
Физика была главной проблемой нынешней его жизни. Конечно, пару раз в неделю он заскакивал в спортивный зал, расположенный неподалеку от гостиницы, но, чтобы избежать провала, там приходилось использовать тот комплекс упражнений, который был подходящим для частного детектива. Для «росомахи» его было недостаточно.
Однако отцы-командиры давным-давно предусмотрели, что их гвардейцам придется находиться в таких условиях, где «активный комплекс росомахи» не очень-то потренируешь. И потому еще в самом начале, во времена Великого князя Романа, создателя РОСОГБАК, медики и тренеры боевых искусств разработали специальные упражнения, работающие с мышцами так, чтобы хоть отчасти сохранять физическое состояние, потребное «росомахе» для выполнения боевой задачи. Еще одним плюсом этого «пассивного» тренировочного комплекса была почти полная его незаметность.
Лежит человек на кровати и напрягает-расслабляет мышцы. Ну и что? Так и спортсмены делают, и просто обычные люди, заботящиеся о своем здоровье. Только они не знают, над какими именно мышцами и как надо работать, чтобы оставаться «росомахой».
Закончив комплекс, Осетр встал с постели. Совершил привычные утренние процедуры. В качестве завтрака подъел то, что осталось в холодильнике. И отправился в «Медвежью берлогу».
У него были серьезные виды на Ивана Платоныча. После истории со слежкой за любовницей начальника городской полиции они не раз сиживали за кружкой пива. И однажды старик даже уговорил Осетра побывать у него, Платоныча, в гостях, в доме неподалеку от «Берлоги», на улице с романтическим названием Звездная. То ли здесь жили звезды, то ли звезды над ней были ярче - поди пойми тех, кто придумывает названия географическим объектам…
Для чего он встречается с пенсионером, Осетр и сам не знал.
Когда выяснилось, что Платоныч не просто пенсионер, а пенсионер-отставник, что он служил во флоте, Осетр проникся к старику уважением. Иногда байки отставника и в самом деле были любопытны. Но главной причиной, скорее, было то, что пенсионер, у которого своих детей не было, относился к Остромиру Пушкареву как к сыну. Иногда его можно было даже попросить последить за какой-нибудь молодухой - те относились к болтающемуся поблизости старикану без опаски.
А с какой стати им старого пердуна бояться? Ну, облобызает взглядом сиськи, так за это милый друг по щекам не надает. И детей от такой ласки, известное дело, не народится…
Пенсионер чем-то напоминал Осетру водителя Чинганчгука с Крестов. Возле него было как-то… как-то… неодиноко, наверное?
Осетр и сам не знал, что за чувство возникало в его душе, когда он находился рядом со стариком, но на сердце определенно становилось теплее. И настроение, будь оно в миноре, непременно улучшалось.