И Кирилл вывалил на эксперта давно выношенные мысли.

– Конечно, господин эксперт, если рассматривать Вторжение как военную кампанию, направленную на завоевание освоенного людьми космического пространства, то стратегия происходящего покажется совершенно глупой. Я бы на месте ксенов долбанул в самое наше сердце – в Солнечную систему. Однако гости топчутся на периферийных планетах, да и тут ведут атаки совершенно безграмотным образом. Уж не знаю, как происходило в местах, куда меня не заносило, но все бои с моим участием были однообразно тупы. Ни одной попытки охвата… ну, это когда берут противника в клещи и окружают. А потом рассекающими ударами уничтожают окруженную группировку и добивают по частям…

Петр Павлович покивал, тогда Кирилл обрушил на него главное.

– А вот если предположить, что все эти удары по Периферии производятся только с одной целью – натренировать нашего брата галакта, то все эти странности становятся объяснимыми. При тренировках обучающемуся нельзя сразу давать полную нагрузку, он не справится с нею. Но если усложнять задачу постепенно, будет совсем другое дело. Шаг за шагом, с этапа на этап, от низшего уровня сложности к высшему… Тогда вполне резонно и появление в боях последнего времени летающих гостей. Очередное усложнение… Становится ясным и введение в тактику боев нашей антигравитационной боевой техники… Сами по себе галакты, вооруженные трибэшниками, против драконов не устоят. Им потребуется обязательно прикрытие с воздуха. Абээмки и создают такое прикрытие.

– Но почему тогда нам не давали пользоваться абээмками прежде?

Кирилл пожал плечами:

– Этого я не знаю, господин Миланов. Наверное, преследуются какие-то неизвестные пока цели.

– Но кем?

Кирилл снова пожал плечами:

– Понятия не имею. Мне тут ясно лишь одно: главный инициатор происходящего – вовсе не наше командование. Еще будучи… – Он поперхнулся.

Нет, говорить Миланову о сущности прапора Малунова, натаскивающего новоиспеченных галактов на гостей, не стоит. Тут уж у господина эксперта наверняка появятся вопросы, которые не должны появиться.

– Еще будучи молокососом… тут же, на Незабудке, после окончания курса учебного лагеря… я понял, что наше начальство инициативой не владеет. Наши командиры всего лишь давали ответы на вопросы, которые им задавали другие… По крайней мере, такое у меня сложилось впечатление…

– То есть вы, капитан, полагаете, что нашими летающими машинами управляем вовсе не мы? И все это как бы спектакль, разыгрываемый на наших глазах.

Кирилл аж крякнул:

– Ничего себе спектакль! Сколько народу в Семецком полегло после напалмового удара! И если бы не абээмки, полегло бы еще больше. Да и мы бы с вами, наверное, сейчас не разговаривали. – Он сдержал появившееся в душе раздражение и закончил: – В общем, я высказал свои предположения, а выводы делать вам. Это вы у нас эксперт по ксенам. Мне ясно одно: ксены играют с нами, как кошка с мышкой. И если бы пожелали, давно раздавили бы человечество.

Миланов некоторое время внимательно разглядывал Кирилла, будто только что увидел. А потом встал:

– Хорошо, капитан, спасибо… Можете быть свободны!

И только покинув кабинет, Кирилл вдруг сообразил, что безмундирный эксперт совершенно спокойно проглотил сугубо военные термины типа «клещей», «рассекающих ударов» и совсем уж специфических «трибэшников» и «абээмок». Это могло иметь только одно объяснение: эксперт-ксенолог Миланов был отнюдь не только ксенологом. Имелись у него и другие экспертные познания.

Последующие несколько дней прошли в спокойствии. В спокойствии – потому что гости больше не тревожили базу «Незабудка Б-один». И потому что никто о несанкционированном проникновении в СОТУ базы так и не заикнулся.

Эта обстановка весьма условно нарушилась лишь на одной из раздач.

Подполковник Смоленский зачитал приказ командования, которым капитану Кентаринову присваивалось звание майора. За находчивость, проявленную при организации обороны базы и города.

Недисциплинированность начальство назвало находчивостью. Впрочем, разве было в таком поведении отцов-командиров что-то новое?

Кирилл опасался, что всем остальным «кентаврам» тоже будут присвоены очередные звания. И после этого кое-кого из его людей уж точно переведут в иные места службы. По крайней мере – капралов Кривоходова, Непосидяку, Гусарского и Стиблину, а также лейтенанта Шакирянова. Ну должны же начальники – в прямом соответствии с принципами повышения боевой выучки – распространять профессиональные умения столь опытных спецназовцев!

Однако опасение оказалось несостоятельным: лейтенант остался капралом, а капралы – прапорщиками. И все они продолжили службу в подразделении майора Кентаринова.

Правда, случись иначе, Кирилл уже готов был идти скандалить – для начала с подполом, а потом и с экспертом-ксенологом Милановым. Теперь он окончательно уверовал, что последний обладает гораздо большей властью, чем та, которая афишируется.

Приказ приказу рознь. Есть обнародованные, а есть секретные. И похоже, существовал секретный приказ, согласно которому эксперт-ксенолог мог отдавать некоторые распоряжения и подполковнику Смоленскому. Иначе бы недисциплинированность капитана Кентаринова хотя бы отчасти (в воспитательных целях) осталась недисциплинированностью, а не сделалась широко объявленной находчивостью.