Шрифт:
– Скажите-ка, майор… Помнится, вы мне сказали в ту ночь, когда разоблачили майора Егоршина, что Мешок открылся. Откуда вы узнали это?
Глаза майора забегали. Впрочем, ненадолго.
Надо полагать, он прекрасно помнил свои слова, произнесенные тогда.
– Не знаю, господин полковник. Сам до сих пор не понимаю, с какой стати я так сказал… Никаких сообщений к нам в штаб не поступало. Просто поражаюсь…
Кирилл даже крякнул.
Нечто подобное, помнится, говорила и официантка из кафе в Семецком, куда он зашел во время совместной поездки в город в компании с Мариэлью Коржовой. Но ведь там в деле была замешана вражеская агентесса. Именно капрал Коржова наверняка и заставила официантку ввести Кирилла в заблуждение рассказом о наблюдателе-мужчине. А тут в чем причина? Кому требовалось, чтобы командир «кентавров» узнал об открытии Мешка прежде, чем оно произошло на самом деле? Какая от этого знания светила выгода? И кому? Тем более что Кирилл уже на следующий день ничего не помнил…
Ответа не нашлось. И майор ничем не мог помочь в его получении.
Оставалось только отправиться с визитом к более крупным эсбэшным чинам.
Начальник местного подразделения службы безопасности встретил проверку с той же настороженностью, что и его незабудкинский коллега.
И потребовалось, помимо предъявленных полномочий, немало усилий, чтобы его разговорить.
Впрочем, ситуация мало чем отличалась от сложившейся ранее. Вся информация, связанная с Егоршиным, Ломанко и сестрами Гладышевыми оказалась изъята из информационной базы, а оставшаяся отредактирована. Не было никаких сведений и по поводу инкубатора, найденного Кириллом еще в истории с прапором Малуновым.
Господину полковнику очень хотелось узнать, почему его сразу не привлекли к поискам вражеского инкубатора, а сначала заставили во главе отряда «кентавров» промчаться с боями по точкам Вторжения.
Имя куратора главного управления службы безопасности, занимавшегося вражескими агентами, совпало с предыдущим – аноним под оперативным псевдонимом Аутсайдер.
Больше Кириллу на периферийных планетах занятия не нашлось.
Пора было отправляться по первоначально намеченному маршруту – в Солнечную систему. Оставалось только дождаться подходящего транссистемника.
64
Марс за эти три года практически не изменился. Во всяком случае, ни в космопорту Офир, ни на улицах Гагарина никаких заметных перемен не произошло. Джампер, присланный за Кириллом из «Ледового рая», не имел никаких знаков принадлежности, и любой марсианин и ухом бы при встрече не повел, даже обладай он зрением, способным проникнуть под крышу пассажирского салона.
Героя прошедших боев, говорите, везут? Ну-ну… А почему не красуется на нем иссиня-черная форма доблестных галактов, защитников наших дорогих от проклятых ублюдков-ксенов, чтоб у них повылазило!
Кирилл и в самом деле отправился в альма матер под личиной безмундирника.
За каким дьяволом привлекать внимание курсантов погонами с тремя «блямбами»? Да, полковничий мундир очень украшает мужчину. Но тут же превращает его в пуп земли, как сказал бы Спиря… Тьфу ты!..
Нет уж, кол нам в дюзу, мы лучше вот так, в скромном штатском пиджачном костюмчике, без орденов и медалей. Не полковник Кентаринов посетил вас, господа, а скромный секретный агент по кличке Артуз. Впрочем, это имя вы и вовсе не знаете и знать не будете… Все вы. Кроме господина Маркела Тихорьянова, лагерного капеллана, а по совместительству – майора-эсбэшника. Вот он-то, голубчик, нам и нужен!
В «Ледовом раю» тоже ничего не изменилось. И темно-коричневая стена Периметра, и казармы, и учебные корпуса пребывали на своих местах. Тут и там по-прежнему красовались пропагандистские триконки. Зато платаны, высаженные вдоль песчаных дорожек, определенно подросли.
А вот полковника Сергея Лёдова тут не оказалось – ушел на повышение. И потому, строго говоря, учебный лагерь номер четыре не мог теперь называться «Ледовым раем». Но назывался. Командовал тут после Лёдова полковник Красоткин, во время Кириллова курсантства числившийся начальником штаба.
Два полковника встретились в кабинете Красоткина, поприветствовали друг друга. Красоткин помнил курсанта Кентаринова, о чем не преминул упомянуть. Угостил визитера завезенным с Земли коньяком. «Камю» был хорош. Визитер похвалил напиток и помянул добрым словом своих преподавателей. Однако настороженности начальника лагеря он этим не преодолел. Особенно, когда отказался поучаствовать в торжественной церемонии встречи коллектива со столь известным выпускником.
Пришлось пообещать в скором времени новое посещение лагеря, на сей раз уже совершенно торжественное, в парадном мундире и при всех наградах.
А пока Кирилл попросил о встрече с Маркелом Тихорьяновым.
Полковник Красоткин явно удивился просьбе гостя. Но выражать свое удивление не стал.
– Где намерены встретиться с капелланом? Могу предоставить свой кабинет.
Не хотелось обижать мужика, но предложенное не входило в планы.
– Извините, полковник. Однако дело касается государственной безопасности. Так что сами понимаете…
Красоткин понимал.
Разговор с Тихорьяновым состоялся через четверть часа в его, Тихорьянова, рабочем кабинете. Капеллан все еще был майором. Впрочем, для сотрудника службы безопасности главное – работа во благо своей службы. Там он вполне мог иметь и более высокое звание, чем в работе по легенде.