Чужая, незнакомая рука заскользила по талии, по животу, опускаясь ниже.

 Сейчас! Резко напрягается, запрокинув голову, ударяет затылком в челюсть. Вырывается, сильно врезается правым плечом в злополучную стену, и пробегает несколько шагов вглубь переулка. Не туда… Ногой цепляется за что-то. Падает на груду оконных пустых рам.

Горячая, горячая вода… Обжигай меня, очищай меня…

То самое чувство. Естественный животный страх, смешанный с жаждой жизни и непримиримостью, разгорающееся все сильнее чувство собственного достоинства и любовь к свободе. К свободе.

Глубокий выдох.

Одной рукой до упора повернула кран с холодной водой, другой закрутила тот, что с горячей. Встала и запрокинула голову так, что вода, стекая по ушам, заглушила всё вокруг.

Есть лишь она, её нагое, горячее тело и вода. Теперь уже холодная, почти ледяная. От такого контраста захватило дух.

«Не ты первая, не ты последняя». А сколько их было?

Подсушила слегка голову махровым полотенцем. Переступила через вещи на полу.

Внутри все ещё ощущается жар.

Неспешно прошла на кухню, оставляя за собой мокрые следы на плитке. Зажмурилась, пока глаза привыкли к ликованию лампочки открытого холодильника. Достала трёхлитровую банку холодного компота и напилась прямо из неё.

Как было правильно поступить тогда, когда он склонился над ней, лежащей среди деревянных оконных рам в тёмном переулке, вновь щекоча её горло лезвием ножа, жаждущий её тело, посягающий не столько на её непорочность, сколько на свободу… и когда она в это самое время нащупала рукой к одной из рам осколок стекла, на который чудом не напоролась… Был ли у неё выбор?

Замерла у окна, заметив, как наброски утра едва-едва начали касаться краешка неба. Светает.