Стихотворения
вернуться

Берг Федор Николаевич
Шрифт:

Золотой дождик

Дождя сверкающего капли Шумели в блещущих листах, Шумел, весь в каплях, воздух синий, Колеблясь в радужных волнах; Благоуханная прохлада Плыла широко. Здесь и там Встряхнутся ветки, точно кто-то Порхнет незримый по кустам. Всё задышало, зажужжало, Зазеленело, зацвело. И из янтарной тучки солнце Как обновленное взошло…

Из стихотворения «В тюрьме»

Вон башни там по берегам Виденьями стоят; Вон по стенам, склонен к волнам, Орудий черный ряд. Там над землей туман сырой И день и ночь стоит. Там ветра вой и волн прибой В недвижимый гранит. Лишь – редкий миг – раздастся крик Угрюмых часовых, Да слышен крик, зловещ и дик, Бессонных птиц ночных. Да слышен стон, – протяжен он И тоже страшен, дик, Как смертный сон, подземный стон. Глухой, протяжный крик… Но всё собой туман сырой Покрыл со всех сторон, Но ветра вой и волн прибой Глушит подземный стон.

Грезы и песни

Не отнимут люди, не отнимут — Грезы, песня будут вечно с нами; И за что б ни стали люди биться — Грезы, песня будут вечно с нами В сердце нашем глубоко таиться. Те, что насмеялись, те, что гнали, И у них ведь сердце грезой бьется — Иль они ни разу в жизнь не знали, Как от счастья всей душой поется? Вот века проходят за веками, Всё, быть может, позабудут люди, Чем гордились, что творили сами, — Грезы ж с песней будут вечно с нами Глубоко таиться в каждой груди. Да и есть ли что у нас отрадней, Есть ли что светлее и чудесней? Всё пройдет своею чередою, Только вечно будет над землею Царство грез и песней!

Лесная пустыня

1
Вокруг моей избы лесной Встает сырой туман ночной, И тонут в нем стволы дерев, И кущи темные кустов, И пятна дальних деревень, И всё, что видел в ясный день, — Всё принимает вид иной. Весь тусклой озарен луной, Окутал всё туман седой; Сдается мне, не узнаю Пустыню тихую мою: Тенями ночи создана Иная, дикая страна…
2
Огромней кажутся холмы, Угрюмей, круче берега, И, смутно-белы, как снега Ночные северной зимы, В глубоких логах залегли Клубы туманов. Поползли Они болотами вдали, Как грозовые облака… Как тихо! Лесом вековым Иди иль берегом крутым, — Нигде ни крика, ни звонка, — Лишь переборами река Всю ночь шумит…
3
…Оно прошло — Всё, что терзало и гнело… И пусть – как веянье весны, Как запах леса и сосны, Вливает жизнь, здоровье – так Да исцелит меня она, Святая глушь и тишина! Да исцелит тоску мою! Я каюсь, каюсь! Я стою — Как сын библейский – у дверей Великой родины моей. Прими, прими! Тебе свою Я жизнь и сердце отдаю!
4
Кто здесь учил их так любить, Невзгоду, горе выносить? Кто влил в смиренные сердца Всю эту веру без конца? Откуда эта мощь в труде И стойкость крепкая в беде, И скромность ясной простоты?!. Зашевелилися листы, И лесом ветер потянул, Светлее лунный луч взглянул… И вдруг – в выси, меж облаков, Над глушью сумрачных лесов, Сверкнул звездою золотой Далекой церкви крест простой…

Годовщина

Господи! Вот уж прошли и года — Мы повстречались с тобою тогда… Как-то живется, моя дорогая? Нынче всегда поминаю тебя я — Любо мне рану свою растравлять, Прошлое счастье свое поминать. Дожили мы до печальной развязки… Чай, потускнели прекрасные глазки, Горе в сердечке печальном царит, Там ни луча, ни звезды не горит, Там только вечная дума заветная — Словно осенняя ночь безрассветная. Снег и валит, и крутит — В долгие ночи, за темными елями, Дом одинокий заносит метелями, Ель за окошком скрипит… Страшно одной с нагоревшею свечкою! Чу! Вот сверчок зачирикал за печкою, Маятник мерно стучит… Мрачно виденья и тени проносятся, Слезы на глазки усталые просятся. Горькое дело! Жалеть, вспоминать Всё, что прошло, что желалось и снилося: Жизнь никогда не воротит опять, Что безвозвратно разбилося…

Полдень в глуши

Река тиха. И всё плывем В пустынях мы неисходимых — Сырою ночью, душным днем — В безмолвный мир лесов родимых… Плывем в пустынной тишине — И чащи рощ непроходные Простерли вкруг, в полдневном сне, Над нами своды вековые. Выс_о_ко облачко скользит, В прозрачном небе тихо тая, И с криком диких птиц летит Над лесом спугнутая стая. Молчит пустыня. Тишь, жара… Звучит в лесу так странно слово! Не слышно стука топора Нигде – ни голоса людского… Что там? Чу, слышите – шаги? Нет – это сучья буревала… Уж сколько, сколько лет – ноги Здесь человека не бывало! Стреляй!.. Дробяся без числа, Унесся отзвук в лес дремучий — И вновь лишь мерный шум весла В тиши заслышался могучей…

Успокоение

Когда конец борьбе пустой, Трудам, мученьям и безделью!.. Скорей, скорей в мой край родной. Скорей в мою лесную келью! С груди как будто камень снят, На сердце легче – нет кручины… От мира скроют-осенят Ветвями сосны-исполины. Так тихо! Ясные лучи В лесу, как стрелы, зори мечут, У вековых корней ключи Неумолкаемо лепечут. И раздается мерный звон, В глуши торжественно смолкая, — И погрузится в дивный сон Моя душа, душа больная. Пустыни воздухом дыша, В груди я чую мошь и силы; Но упокоилась душа, И я лежу – на дне могилы. Волшебный, сладостный покой, Покой глубокий, бесконечный!.. И лес дремучий надо мной Склонится в думе вековечной. Синеют ночи, блещут дни… В лучах полудня, в свете лунном Звучат ключи в ночной тени, Как будто стройным ладом струнным. Идет, идет за годом год… Но вдруг очнешься от забвенья: Она нахлынет – жизнь забот, Тревоги, злобы и волненья. Та жизнь, к которой средь огня, В тоске, взывал я не однажды, — Та, что ни разу у меня Не утолила сердца жажды!