– Не я, – только произнесла она, давясь горечью слёз. Слава закрыла глаза и громко вздыхая, старалась дыханием победить прилив эмоций и боли. – Ты не единственный, кто на неё глаз положил. Но это уже не моё дело. На этой прекрасной ноте заявляю, что больше мы с тобой не знакомы. Я начну свою жизнь сначала, а ты делай, что хочешь. Бегай за девчонкой, проклинай своё естество, приписывая к этому меня. Что хочешь, Кай, с этой минуты мы друг другу никто. Мы даже не знакомые. Мелкие остатки красивых воспоминаний где-то в подкорках мозга. Никто. Не прикасаемся друг другу, не разговариваем, не смотрим. Не знакомы. И не знакомимся заново. Я больше не хочу тратить свою вечность на тебя.

– Как и я не хочу тратить свою на тебя, – бросил Кай и отправился к двери. – Прощай.

– Прощай.

Я сидела на красивом резном стуле, напротив меня присев на корточки сидел Макс, покачивая стакан с холодной водой. Парень выглядел очень взволнованно и виновато. В его ледяных голубых глазах виднелась боль. Я же сминала подол платья, рассматривая свои руки мельком его пальцы, стучащие по тонкому стеклянному стакану.

Кай полетел за Славой, а Макс взял на себя ответственность привести меня в чувства после мною увиденного и услышанного. Он со мной не говорил, только помог дойти до стула, налил воды и иногда дотрагивался до меня холодными руками, надеясь хотя бы так меня взбодрить. Вампиры смотрели на нас косыми взглядами и шептались, словно бы играя в сломанный телефон. Аннабель ни слова не проронила в моём присутствии, лишь окинула неким странным взглядом, который подарил мне спутанные чувства, а после затерялась в толпе гостей.

– Макс – это ужасно, – со вздохом, наконец-то смогла сказать я, только уже оттого, что надоело молчать. Сердце бешено стучало, поджимая к горлу, в ушах слышался ток крови, но я старалась держаться, хотя уверена, что взгляд у меня был потерянный и испуганный. – Я не представляю, что я скажу Монике. Как я буду в глаза ей смотреть...

– С каких пор ты такая сентиментальная? Не так давно ты сама назвала его предателем и пригрозила, что если он будет совать свой нос куда не следует – отдашь его совету самолично, – его голос звучал строго, но со слышимой хрипотой и тревогой.

– Я же сказала, что больше переживаю за его жену и маленькую дочку! – я повысила голос и взглянула на парня, гордо вздёрнув подбородок и сжав зубы, отчего заскрежетали зубы. – Неужели так сложно это понять? Я не желала ему смерти, но пусть так – убили, возможно да, заслужил. Но у него растёт дочка и осталась жена. Это не правильно...

– Даже вечные существа, как мы, не должны делать всё правильно, Рита, – отозвался Карс и поднялся, отставив стакан на столик, стоящий рядом. Вокруг него толпились вампиры в разнообразных нарядах: начиная строгими монотонными платьями-карандашами и заканчивая разноцветными сари и кимоно. Они все сверкали цветными глазами, кидая на нас разные взгляды, в основном подозрительные и заинтересованные. – Ты рождена сильной женщиной и переняла от неё не менее сильный характер, боишься, что не сможешь пережить встречи с женой этого предателя? Я бы на твоём месте боялся этого меньше всего.

– Почему? – буркнула я, подскакивая со стула и встав перед ним во весь рост, грозно надув щёки и нахмурив брови. – Потому что я сосуд? Только из-за того, что я «особенная» такие вещи не важны, так я понимаю?!

– Тебя пригрозилась прикончить моя сестра! – строго бросил он, смотря на меня свысока, спрятав руки в карманы строгих чёрных брюк. Я зло сопела, скрипела зубами и пальцы хрустели от злости и силы сжатых кулаков. – Это не пустая угроза, дорогуша! Взбесишь её окончательно – придётся спасаться самостоятельно. Ни я, ни Кай её от тебя не оттянем. И да, ты – сосуд. На тебя положил глаз князь Фрау – это тебе не фунт изюму! Он безумный, Рита! И то, что здох какой-то там предатель, обязанный чем-то твоей семье – это не так страшно, как всё то, что ждёт тебя в будущем! Ты это понимаешь, или всё-таки будешь ныть о том, что скажешь Монике? Лучше придумай, что ты скажешь Силиции, если та вдруг вернётся или что ты скажешь Мирославе, когда снова заденешь её чем-то.

– Знаешь что самое интересное? – топнув ногой, рыкнула я и оскалилась. Сейчас я ужасно хотела его ударить, а он продолжал смотреть на меня взглядом строгого родителя, который был очень раздосадован двойкой по математике или вроде того. – Ах! То, что я твоей сестре ничего не сделала! Это вы бегаете вокруг меня – я вас об этом не просила! Я бы может с радостью с ней бы подружилась, а не была её злейшим врагом! Просто потому, что пару раз... – я прикусила язык и фыркнула, отводя от парня глаза. Тот опустил руки по швам и закатил глаза, томно вздыхая.

Оркестр заиграл быстрее, громче. Звучал вальс. Вампиры подхватывали партнёров и уносились в танец, заполоняя зал пышными юбками платьев и летящими длинными и короткими локонами. Моего запястья коснулась холодная приятная рука, на запястье которой висел браслет из белого золота. Я подняла глаза на парня и вздёрнула бровями. На что он ответил мимолётной улыбкой уголками бледных губ.

– Если честно – мне не нравится с тобой ругаться, – начал он, покачав головой и запуская свои пальцы меж моих, подходя ближе и чуть-чуть наклоняясь. – Ты намного лучше, когда улыбаешься, Рита. – Он улыбнулся шире и взял меня за вторую руку, аккуратно сплетая наши пальцы. – Давай лучше потанцуем, чем будем орать друг на друга на глазах аристократичного общества вампиров. Согласна?

– Попробуешь укусить в суматохе – отстрелю что-нибудь, – я вежливо улыбнулась, хотя эта улыбка вызвала у парня нервное подёргивание глаза. Макс отпустил одну из моих рук и повёл в толпу кружащихся вампиров. Парень остановился и ловко подхватив меня за талию, повёл в танец, продолжая сжимать мои пальцы. Я смотрела ему в глаза и двигалась в такт, словно марионетка. Музыка звучала в ушах вместе с топотом и шелестом одежды вампиров, танцующих рядом. В этот момент, когда наши лица были близко, тела двигались одинаково – мне показалось, что вокруг никого больше нет. Я чувствовала сдержанное прохладное дыхание на коже, смотрела в его ледяные глаза, практически не моргая, потому что боялась упустить хотя бы малейшую деталь красивого лица. Боялась, что если я невзначай моргну, то что-то точно упущу, потеряю из виду. Его руки были холодные, но это были именно те руки, в объятиях которых хотелось утонуть, затеряться. Карс обнял меня за талию сильнее и подался вперёд, надеясь на поцелуй, но тут-то я и отошла от кружащейся головы, от дрожи в коленях и от трепета сердца. Словно клином в голову врезались слова младшей Карс и я повернулась к нему щекой, отчего получила лёгкий поцелуй в скулу. Музыка утихала, а удивлённый Карс отпрянул и посмотрел на меня испуганными и удивлёнными голубыми глазами, чёрные зрачки в которых задрожали. Он остановился, вместе со всеми остальными. Послышались смех и разговоры, топот каблуков и лязг бокалов.