К нашему с водителем удивлению, предприниматель оказался еще и фантазером: он попросил нас составить из цветов рисунок на асфальте.

Всё с самого начало было ясно — он решил сделать предложение своей девушке.

***

Крутясь на месте и изучая незнакомую мне местность, деревья, детскую площадку у подъезда, я потребовала у заказчика объяснений:

— В чём заключается наша задача? Что мы должны сделать?

Серьезный взгляд мужчины упал на покрытый мелкими трещинами асфальт.

— Рисунок в виде сердца.

В моих руках покоились карандаш и лист, прикрепленные на чёрном планшете.

— Мы постараемся всё выполнить.

— Только, пожалуйста, побыстрее, она скоро проснется.

– Хорошо, - улыбнулась я.

***

Зажглись городские фонари.

Стало намного прохладней.

И было легче.

— Ой, ну как хочешь, Дементьева, а то мы просто тут решили устроить вечер знакомств, — прошипел голос в трубке.

– Я не могу. Занята.

– И всегда будешь.

Я отключила звонок. Увы, но он не внёс мою жизнь ни капли счастья и смысла. Палец двигался по экрану. В инстаграме всего лишь четыре фотографии, один подписчик и двадцать шесть своих подписок. Выдохнула. Телефон снова в кармане.

Клоки разбросанных рекламных листовок уже начал собирать уборщик улиц.

Небо значительно потемнело; фары автомобилей напоминали летящие в паре маленькие кометы.

Я люблю летние сумерки. Каждый раз, подолгу глядя на сине-зеленое небо, я ждала появления звезды, чтобы загадать желание. Как маленькая девочка…

Спохватившись, я во время успела вытянуть руку навстречу такси.

Позже за тонированным окном плыл весь окружающий меня мир. Жаль, что в центре столицы не увидишь далеких звёзд.

***

— Юляш, прости, но нам с отцом еще надо на три месяца задержаться, — звучал голос моей матери в телефоне. — Ты уж будь осторожней. Одна живешь все-таки.

— Да, хорошо, — устало протянула я.

— Как ты сама? Не страшно?

— Нет, — тихо рыкнув, я вторила про себя, что уже не маленькая.

— Может, лучше друзей пригласишь?

— Вряд ли…

Она до сих пор не может понять того, что я хочу побыть одной.

— Надо бы тебе парнем обзавестись.

— Спасибо, что напомнила. Но у меня есть более высокие цели в жизни, нежели просто встречаться и ходить в кино.

— Почему?

— Потому что, мама.

— А, да что с тобой говорить…

— Да-да, поняла… Мама, ты же в роуминге. Не трать деньги.

— Ладно, вскоре созвонимся. Пока…

Телевизор что-то бормотал напротив меня. Шла новая серия какого-то боевика, сюжет которого был избит и не интересен. Кровь цвета клюквы омывала тела убитых. Я прищурилась.

В последнее время я часто задумываюсь, как именно надо ценить эту полную светлых и тёмных полос жизнь. Каким способом? Всегда ли нужно ценить?

Я устало прилегла на диван, убавив звук в телевизоре.

Почему живу одна — на то веские причины. Отец работает журналистом. Раньше в конце каждых статей стояла подпись с его именем. В вечернем выпуске новостей он, держа в руках микрофон, стоял посреди ночных, дневных, праздничных и разрушенных улиц. Телезрители его видели не раз. Несколько месяцев назад он отправился вместе с мамой в командировку в Испанию. Забрал бы и меня, я отказалась. Не хотела.

Немного в раздумиях полежав на диване, я нехотя встала, на ощупь включила свет и задернула шторы. Потом между делом стянула резинку с „конского хвоста“, распустив свои темно-русые волосы. Готовить себе ужин и вовсе не было сил. Книг не хотелось даже брать в руки, нежели читать. А ведь только вчера я чувствовала себя легко. Одними губами шептав строки, бегло смотря на цифры страниц, я незаметно для самой себя засыпала в наушниках.

И я ещё мечтала о взрослой жизни? Как же тогда я была наивна и глупа, не замечая счастливого детства, ушедшего из моей жизни. Мне больше не десять лет. Я не могу мечтать о том, что попаду в сказку. Просто впервые почувствовала горький вкус самостоятельной жизни. Но я справлюсь…

Посмотрев на семейную фотографию, которая покрылась тонким слоем пыли, я вытерла стеклышко пальцем. Еще раз взглянула на улыбающиеся лица отца и матери, которые сейчас от меня очень далеко, а возле них — сияющая от радости двенадцатилетняя девочка. Только она выросла, решила, что уже взрослая и может о себе позаботиться.

— Теперь наша семья — порознь. Как же быстро пролетели годы, - еще раз коснувшись стекла, я тяжело вздохнула.

В телефоне только десять контактов. Остальные добровольно удалены и больше никогда не восстановятся.