Приехал первый автобус. Мы выехали из города. Молчаливые и сонные. Но как только мы вышли на последней остановке, как только знак с названием города оказался у меня за спиной, я радостно заговорила:

– Всё! Мы свободны! Как же я рада!

От моих криков даже сонный Макс взбодрился.

– И чего ты так радуешься? – спросил он.

– Мы, наконец, свободны! – ответил радостно вместо меня Дима.

– Мы никогда не будем свободны,- как всегда чёрство сказал Макс.

– Когда-нибудь будем,- уверено сказала я. – Мы должны приложить все силы, чтобы каждый человек на земле был счастлив и свободен! Для этого Орион и создан!

– А я думал, это просто клуб любителей путешествовать.

– Ты же прекрасно знаешь, что наша цель – сделать мир лучше.

– Так какого чёрта мы делаем сейчас? Ведь от того, чем мы заняты, мир лучше не станет.

Меня словно холодной водой окатило.

– Мир не становится лучше,- взял оборону меня Дима. – Но зато в наших глазах он приобретает новые цвета и новую форму.

– Да! А как только я увижу то, каким мир должен быть, мы примемся за дело! Мы изменим его!

– Надеюсь, вы оба поумнеете,- сказал нам Макс, поправляя рюкзак на своей спине. – Люди просто всегда хотят что-то менять. Поэтому вы и решили пойти в этот идиотский поход. Вам просто надоело в городе.

– Нет! Мы просто захотели чего-то нового и необычного! – гордо возразила я.

– Свернув за угол, ничего нового не будет. Будет тот же мир с углами, за которыми будут другие углы. Главное не что за ними, главное – сам поворот. Вот вас всё и тянет свернуть куда-нибудь.

И он был прав. От большой дороги, вдоль которой мы шли, отходила дорога поменьше, и я сказала:

– Давайте свернём!

Мы свернули. И весь дальнейший путь мы только то и делали, что сворачивали в сторону меньшей дороге, чем та, на которой мы были. И только когда мы шли по песочной дороге, на которой даже асфальта не было, я поняла, что теперь можно идти прямо.

Было очень хорошо. Нам открывались те виды, которые офисные клерки ставят себе на рабочий стол. Я впитывала в себя всю красоту окружающего мира. Я старалась запомнить, как можно больше. Я не запоминала только обратную дорогу. Возвращаться мне хотелось в последнюю очередь.

Настала та пора, когда солнце поднялось под самое небо и стало сильно припекать в макушку. Идти стало тяжелее. Мы даже говорить перестали. Но зато стали чаще останавливаться, чтобы попить.

Мы шли по дороге, вдоль которой были жёлтые-жёлтые пшеничные поля. Я не смогла удержаться, чтобы не сказать Диме:

– Поля такого цвета, как твои волосы!

– Да,- согласился он.

– Мне это так нравится! Если быть долго на солнце, то волосы выгорят и станут светлее! Как думаешь, твои могут быть ещё светлее?

– Наверное.

– И я так думаю! А представь, если бы они стали белыми, как снег!

– Круто.

– Нет, ты не представил! Тебе, что не интересно?

– Интересно.

Он начал меня раздражать.

– Мне это не нравится! Отвечай нормально! Макс, скажи ему!

– Наконец-то! – Дима рассмеялся.

Мы с Максом непонимающе на него посмотрели.

– Что? Мне было скучно! – Дима очаровательно заулыбался. – Я играл в рекорд. Хотел узнать, сколько односложных предложений нужно сказать, чтобы ты взбесилась.

– Четыре,- улыбнулся Макс.

– Мне ваши игры не нравятся,- я остановилась. – Я устала. Давайте передохнём.

– Да! Давайте поедим!

Дима только о еде и думает.

Мы вышли на возвышенность, на какую-то зелёную поляну, залитую солнцем. Сели прямо на траву, как настоящие путешественники. Стали есть. Знаете, какая еда вкусная, когда прошёл столько километров, как мы?!

– Смотрите! – сказала я, указав на небо.

– Что? – меня никто не понял.

Я показывала на белый размазанный след, оставленный самолётом.

– Разве это не красиво? – спросила я.

– Обычно! – пожал плечами Макс, медленно и аккуратно раздевая апельсин.

– Ну, нет. Ведь это же очень красиво! Мне в детстве всегда казалось, что это какая-нибудь воздушная железная дорога!

– Не похоже.

– Ну, это неважно. Разве вам не хотелось бы посидеть, свесив ноги, на этой дорожке? Только представьте, какой оттуда открывается вид!

– Тебе в голову припекло,- надел на меня свою кепку Дима.

– Да ведь у вас нет никакой фантазии! Особенно у тебя,- сказала я Максу.

– Почему у меня?

– У тебя был хомяк по имени Хомяк. О какой фантазии здесь вообще можно говорить?

– В детстве ведь,- догадался Дима. – Это не считается.

– Считается.

– Нет. Это ведь было так давно! При царе Горохе,- не унимался со своей справедливостью Дима.

– Ещё при дедушке царя Гороха,- уточнил Макс.

– А ты не оправдывайся! И хватит есть!