— Да, крепкая будет мачта, — сказал Иван Михайлович.

— Только из чего нам парус делать? — спросил Шурик.

Витя заулыбался и достал спрятанную за резинкой трусиков тряпочку.

— Какая маленькая! — огорчился Шурик, — разве она годится для такого корабля?

Иван Михайлович вынул из кармана сложенный квадратиком платок, тряхнул рукой — и перед Витей и Шуриком мелькнул белый парус с синей каймой.

— Счастливого плавания! — сказал Иван Михайлович, отдал ребятам платок и зашагал на пляж.

Витя с Шуриком растерянно посмотрели друг на друга и закричали вдогонку:

— Спа-си-бо!

Иван Михайлович помахал им рукой.

— Скорей давай строить, — заторопился Шурик.

Он взял камень и хотел уже вколачивать в доску гвоздь.

— Там не середина! — закричал Витя.

Шурик передвинул гвоздь. Витя сел на корточки и прищурил один глаз.

— А тут как раз середина! Давай, чтоб у нас всё было ровно.

— Давай, — согласился Шурик. Он держал гвоздь, а Витя приколачивал.

— Ну-ка, подёргай, — не шатается?

Шурик сильно дёрнул гвоздь:

— Ничуть не шатается.

К гвоздю крепко привязали палочку — и мачта была готова.

Потом Шурик натянул парус, а Витя прочно его прикрепил.

Из рваного голубого мяча были вырезаны спасательные круги. Из прутиков сделали перила на палубе. Из четырёх катушек и двух палочек — рулевое колесо. Из коробки от кубиков — каюту.

Наконец, корабль был готов. Он был крепкий, большой, с красным флажком на мачте.

Витя один не смог бы построить такой корабль. И Шурик бы один не смог.

И вот к мачте привязали конец крепкого, намотанного на катушку шпагата и спустили корабль на воду.

Корабль поплыл по морю. Белоснежный парус с синей каймой надулся ветром. Освещённый солнцем красный флажок казался весёлым, живым огоньком.

Белые чайки поднимались с волн:

«Дорогу кораблю!»

Прозрачные медузы отплывали в сторону:

«Дорогу кораблю!»

Раньше бывало и четверть катушки не успеет Шурик размотать, а корабль уже кувырк набок. И скорей тяни его обратно.

А теперь Шурик разматывал и разматывал большую катушку; уже почти всю размотал, а корабль всё плыл и плыл дальше.

Э. Аленник

Н. Князева

Е. Серова

Вернулся Серёжа домой из школы. Как всегда, бабушка ласково помогла ему раздеться и сказала:

— Мой руки, садись, — будем обедать.

Сели они за стол. На столе суп вкусный, с лапшой, а Серёжа не ест, глаза опустил в тарелку.

— Ты что невесел, голову повесил? — нахмурилась бабушка. — Опять с мальчишками подрался?

— Нет, — ответил Серёжа. — Не дрался я… Дело хуже…

— Ешь суп, — приказала бабушка. — Пообедаешь — разберёмся.

Они пообедали, и тут Серёжа стал рассказывать, что с ним приключилось.

— Палочки, — говорит, — у меня не выходят… У Вовки и у Юрки получаются, а у меня нет. Учительница сказала, что у меня в тетрадке палочки точно ветром качает.

— Это потому, что за партой вертишься да на улицу торопишься, — погрозила пальцем бабушка. — А ты не спеши — и выйдет.

— Нет, всё равно не выйдет. — Серёжа упрямо нагнул голову, точно собрался бодаться.