Судья покачал головой:

— Нельзя, нельзя было давать ей телеграмму, — пробормотал он.

Флоренс тем временем играла с девушкой, которую звали Грейс Декей, уроженкой одного из западных штатов. Матч шел для Флоренс неважно, она неудачно начала — что вы хотите, после такого известия! Да, она скверно начала, сделала несколько ошибок — и эти тупицы на трибунах решили, что именно девчонка Грейс вынудила ее ошибаться! Все бурно радовались каждому промаху Флоренс — это было оскорбление величества, к такому чемпионка не привыкла. Слишком много времени утекло, подумала Флоренс, в этом все дело. Когда-то она была всеобщей любимицей, восходящей звездой, спортсменкой будущего. А теперь она чемпионка, она уже всего достигла — и перестала быть сенсацией. Перестала быть всеобщей любимицей, кумиром толпы. Да, все так, но как ни старалась Флоренс успокоиться, хладнокровие к ней не возвращалось. Она проиграла три гейма, прежде чем сумела взять себя в руки и разделать под орех эту краснощекую девицу. Но самое скверное то, что она явно теряет симпатию болельщиков и многие из них в этот раз желали ей поражения. К этому она еще не привыкла и чувствовала себя очень неуютно.

Часом позже Флоренс, далеко не в радушном настроении, шла с охапкой ракеток по направлению к клубу — и на нее чуть не налетел Дейв. Солнце палило вовсю, и Флоренс, набегавшись по корту, сильно вспотела, да и Дейв запыхался — он со всех ног спешил ей навстречу, хотя в общем резвостью не отличался.

— Флосси! — Дейв называл ее так лишь в минуты волнения. — В чем дело? Ох, я чуть не задохнулся…

Шляпу Дейв держал в руке, его пухловатое лицо обливалось потом.

— Я тебе коротко расскажу. Проводи меня до клуба. Знаешь про тетю Сузи из Милвилла?

— Да. Кажется, твоя мама говорила мне про нее.

— Кроме родителей, она моя единственная родственница. Она больна. Серьезно. У нее рак. Сегодня утром ей сделали операцию. Неизвестно, выживет ли она.

— Плохо дело, — присвистнул Дейв. — И как некстати! Именно на этой неделе, во время чемпионата… Как же ты будешь играть, Флосси?

Флоренс не могла не улыбнуться. Верный Дейв! Он смотрел на все с ее, Флоренс, точки зрения, и сейчас подумал лишь о том, как несчастье с тетей Сузи отразится на здоровье самой чемпионки, на ее психическом и физическом самочувствии в эти решающие дни.

— Ладно, Дейв, слушай. — Они уже приближались к клубу, где ее ждала мать, а Флоренс хотела утрясти кое-что еще до разговора с нею. — Сейчас тебе нужно будет поторопиться. Сколько у тебя с собой денег?

— Долларов восемьдесят.

— Восемьдесят? Это — как мертвому припарки. Я дам тебе чек на три сотни. И ты сию же минуту сядешь в такси и стрелой помчишься в аэропорт Рузвельта. Прямо сейчас, понял?

— В аэропорт Рузвельта? — Дейва смутило такое распоряжение.

— Да, в аэропорт. И нечего на меня так смотреть. Сделай, как я говорю. Езжай как можно быстрее в аэропорт и возьми нам билеты на первый же сегодняшний рейс до Фэрфилда.

— Подожди, Флосси, ты что, хочешь туда лететь? И вернуться назад к завтрашнему матчу? Но это же тебя доконает, ты не поспишь и получаса! Что же будет завтра — ведь ты наверняка проиграешь!

— Слушай, Дейв, не спорь со мной. Еще мама устроит мне сцену… Я лечу к тете Сузи. Сегодня же вечером. Прими это как факт.

— Хорошо, Флоренс, — смиренно сказал Дейв. Он уже пять лет обожал эту девушку, но за последние пять секунд его восхищение ею сделалось просто беспредельным: он понял, что она собирается рискнуть самым дорогим в ее жизни — спортивным титулом. Он и раньше догадывался, что она способна на такой поступок, но убедился в этом лишь теперь.

— В Фэрфилде, — продолжала Флоренс, — мы возьмем такси до Милвилла. Непременно узнай, во сколько самолет вылетает и во сколько он будет в Фэрфилде — да, и дай туда телеграмму, чтобы на аэродроме нас ждало такси. Я с утра ничего не ела. Сейчас останусь здесь — умоюсь, переоденусь и пообедаю. А ты позвони мне прямо сюда, в клуб. Все понял?

Да, Дейв все понял. И побежал ловить такси. Но с аэродрома он позвонил лишь через час, и голос его звучал разочарованно.

— Знаешь, Фпоренс, плохи наши дела. Последний самолет до Фэрфилда вылетел еще до того, как я сюда приехал. Ближайший рейс — завтра в восемь утра.

— Ничего страшного. Закажи внеочередной рейс.

— Внеочередной рейс?

— Ну да.

— То есть ты хочешь, чтобы я нанял отдельный самолет, который вылетел бы туда сегодня вечером?

— Ага.

Дейв привык получать от Флоренс распоряжения, в том числе и самые необычные, но тут он утратил на несколько мгновений дар речи.

— Подожди немного, — сказал он наконец и, переговорив с кем-то, сообщил: — Они дадут отдельный самолет, если ты оплатишь перелет туда и обратно. И еще они говорят, что не любят садиться в Фэрфилде ночью, потому что тамошний аэродром не приспособлен для ночной посадки…

— Неважно. Я согласна. Скажи им, что мне непременно нужно туда попасть.

— Подожди секунду… Ну-у… Они говорят, что это обойдется нам в четыре с половиной сотни! Ты дала мне чек на триста долларов. Хочешь, чтобы я выписал им свой чек еще на сто пятьдесят? Ты уверена, что тебе так уж необходимо туда лететь?

Флоренс уже устала от всего этого. Она начала терять терпение.

— Да, конечно, — отрезала она. — Договорись с ним, Дейв, я тебе это доверяю. А я схвачу такси и через час буду на аэродроме. И чтобы самолет к этому времени был готов. И ты тоже приготовься.