Другой помощник сложил чистое одеяло и накинул его на спинку кресла-коляски. Там уже лежал бумажный халат. Распаковали и снова сложили аптечку первой помощи: перчатки, лекарства, марлю, бинты, пластырь. Все было проделано спокойно и деловито. Дональду это напомнило работников кафетерия, которые с такой же привычной ловкостью выставляли на прилавок подносы с завтраком.

Уилсон произнес номер, подтверждая, кого они станут будить. Этот техник-реакторщик, подобно сестре Дональда, оказался уменьшен до номера, до ячейки в таблице. Хотя и вымышленные имена в этом смысле были не лучше. Дональд неожиданно понял, как легко могли совершить подмену одного человека другим. Он подождал, пока бумаги заполнялись — его подпись не требовалась — и складывались в ящик стола. На эту часть процесса он мог не обращать внимания. То, что он запланировал, следов не оставит.

Уилсон вывел их за дверь. Помощники покатили следом кресло со всем необходимым, Дональд пошел за ними.

Техник, которого предстояло разбудить, лежал двумя этажами ниже — значит, придется спускаться в лифте. Один из помощников вскользь заметил, что ему осталось всего три дня до конца смены.

— Счастливчик, — сказал второй.

— Это точно, так что будь аккуратнее с моим катетером, — пошутил первый, и даже Уилсон рассмеялся.

Дональд смеяться не стал. Он в тот момент размышлял над тем, какой окажется последняя смена. Похоже, здесь никто не загадывал дальше, чем на смену вперед. Все ждали окончания текущей смены и страшились начала следующей. Это напомнило ему Вашингтон, где все, с кем он работал, надеялись переизбраться на следующий срок, хотя с отвращением думали об очередных выборах. Дональд угодил в такую же ловушку.

Двери лифта открылись в другой холодный зал. Здесь находились помещения, наполненные сменными работниками, — большая часть ждущих обитателей бункера располагалась на двух одинаковых этажах. Уилсон провел команду через вестибюль и далее через третью дверь направо, набрав на ней код. Зал со спящими телами уходил вдаль, пока не упирался в бетонную оболочку бункера.

— Двадцать рядов вперед и четыре в сторону, — показал Уилсон.

Они подошли к нужной капсуле. Эту часть процедуры Дональд видел впервые. Он помогал укладывать других, но еще ни разу не помогал кого-то будить. Когда они укладывали тело Виктора, это было совсем иное — похороны.

Помощники расположились возле капсулы. Уилсон опустился на колени перед панелью управления и выжидательно посмотрел на Дональда.

— Да, конечно, — спохватился Дональд.

Он тоже опустился на колени и стал наблюдать из-за спины доктора.

— Большинство процессов автоматизировано, — застенчиво признал Уилсон. — Если честно, то меня можно заменить дрессированной обезьяной, и никто не заметит разницы. — Он ввел код, нажал на красную кнопку и посмотрел на Дональда. — Я тут совсем как вы, Пастырь. Только на тот случай, если что-то пойдет не так.

Доктор улыбнулся. Дональд — нет.

— Крышка откроется через несколько минут. — Он постучал по дисплею. — Температура внутри поднимется до тридцати одного по Цельсию. Когда индикатор мигает, это означает, что в кровь вводится инъекция.

Индикатор мигал.

— Инъекция чего?

— Наномашин. Процедура заморозки убьет нормального человека. Полагаю, из-за этого ее и запретили.

«Нормального человека». Черт, а кто же тогда он? Он поднял ладонь и уставился на крохотные красные пятнышки. Вспомнил, как по склону холма катилась перчатка.

— Двадцать восемь, — сообщил Уилсон. — Когда будет тридцать, крышка разблокируется. В этот момент я должен подтвердить и переустановить шкалу, а не ждать до окончания процесса. Это нужно просто для того, чтобы я не забыл. — Он повернул диск под индикатором температуры. — Тем самым не остановить процесс. Начавшись, он идет только в одном направлении.

— А если что-то пойдет не так?

— Я же сказал, — нахмурился Уилсон. — Для этого я здесь и нахожусь.

— Ну а если что-то случится с вами? Или вас куда-то вызовут?

Доктор потеребил мочку уха, размышляя.

— Посоветую уложить его обратно до моего прихода. — Он рассмеялся. — Конечно же, наномашины смогут все исправить, и быстрее меня. Как только вы включаете понижение температуры, от вас требуется лишь одно — закрыть крышку. Но я даже представить не могу, как может возникнуть такая ситуация.

А Дональд мог. Он смотрел, как температура подбирается к двадцати девяти градусам. Помощники готовились, ожидая, когда крышка откроется. Первый отложил в сторону полотенце вместе с одеялом и бумажным халатом. Открытая аптечка уже стояла на кресле. Оба надели голубые резиновые перчатки. Второй отрезал полоску липкой ленты и повесил ее на ручку кресла. Пакет с марлей был уже вскрыт, горький напиток взболтан.

— А мой код запустит процедуру? — спросил Дональд, думая, не забыл ли он о чем-то спросить.

Уилсон усмехнулся, уперся ладонями в колени и медленно встал.

— Полагаю, ваш код откроет даже наружный шлюз. Есть ли нечто такое, к чему у вас нет доступа?

Щелкнула застегнутая перчатка. Замок крышки сработал, послышалось шипение.

«К правде», — хотел ответить Дональд. Но он планировал вскоре добраться до нее сам.

Крышка приоткрылась, один из помощников поднял ее до конца. Внутри лежал симпатичный молодой мужчина, щеки у него подергивались, пока он приходил в себя. Помощники принялись за работу, и Дональд постарался запомнить каждую мелочь этой процедуры. Он подумал о сестре в зале над ним, как она спит и ждет.