– Ох, извините, сир, я вас не заметил!
– жалобно воскликнул Лаирендил и опустился на одно колено.

– Поднимись. Доброе утро, друг мой. Надеюсь, спалось хорошо?

– Да, ваша светлость, - изумленно вскинул брови рыжий красавец.
– Желаете чего-нибудь?

– Приготовь господину канцлеру завтрак и подкинь дров в костёр — в шатре ужасно холодно.

– Вы не голодны?

– Нет, друг мой.

Вежливо улыбнувшись юноше, я всё же двинулся вглубь лагеря, глядя на утреннюю лениво-суматошную возню, которой нельзя было не умилиться. Возле костров ютились сонные, но уже немного очнувшиеся эльфы и оборотни, бок о бок, улыбаясь и перешучиваясь. «Дежурные» помешивали что-то в походных котелках, смеялись вместе с остальными, и ароматы по лагерям носились распрекрасные, равно как и голоса. Удалось повидать мне и таинственных друидов — они стояли отдельным лагерем, но недалеко от основного. Огня они не разводили, хотя и выглядели несколько уставшими. У каждого на плечах сидело по две огненных птицы, которые всё ещё спали, спрятав головы под крылья. Меня древесные маги приветствовали сдержанно-радостно и, что удивительнее, начали они с благодарностей. Каштановые их волосы были сплетены в тугие, длинные косы, лбы их перехватывали лазурные, широкие ленты, подбирающие волосы и уходящие дальше в волосы, хитро заплетённые, но и не броские. Трудно мне было различить их с первого взгляда, да и со второго не всегда понятно было мне, смотрю я всё на того же друида или всё-таки уже на другого. Поглядел я и на мастерскую работу охотников, которые вместе со следопытами сворачивали ловушки и уже были бодры, как будто позади не было тяжёлой ночи. Особенно мне запомнилась охотница Линтавиэль, с озорными зелёными глазами, которая дикой кошкой ходила вокруг своих братьев, успевая делать всё и сразу. Улыбалась она открыто и смеялась громко, а лук за её спиной вызывал страх и уважение. Но наличие важных королевских дел не давало ни единого шанса на то, чтобы просто и дальше стоять и любоваться на происходящее. Вот, например, эльф в доспехах с довольной улыбкой лапнул слугу, а тот зарделся и поспешил смыться, но тут же попал в руки оборотня, а потому мне пришлось вмешаться, чтобы беднягу не изнасиловали прямо у всех на глазах. Не то что бы вояки были очень довольны происходящим, но перечить мне они как-то не смели. И с чего бы? К тому же, мальчишку я лично проводил к небольшому шатру слуг.

– Лаирендил!
– радостно воскликнул бедняга и мигом повис на несколько ошарашенном рыжем.
– Я так испугался, они все меня трогают!

– Тш, малыш, ты же видишь, здесь к…

– А благородный господин меня спас.

– Малыш, бла…

– Видишь, даже проводил меня! Благородный господин, я… - мальчик наконец поглядел на меня, взгляд его упал на венец, в глазах мелькнуло узнавание, и вместе с ним даже какой-то ужас.
– Простите, Ваша светлость. Я не знал, простите.

Но рухнуть ниц ему я не позволил, подхватил за руки, передал своему бледному слуге, пальцы у которого дрожали.

– Не бойтесь. Вы, я так понимаю, любите друг друга?

– Да, господин, - тихо проговорил Лаирендил, мягко прижимая к себе своего мальчишку.
– Но мы пока не можем обвенчаться. Мы просто слуги, и господин Микеля не позволяет.

– Что за глупость!
– я возмущенно глянул на них и едва не вскинул руки.
– Подойдите ко мне.

Я чувствовал, что если я сейчас этого не сделаю, то больше шанса не представится. Называйте это предчувствием или предвидением, но теперь я понимал, что сердце моё не успокоится, покуда я не дам этим двоим возможность обособиться и провозгласить права друг на друга. Лаирендил, с пораженной улыбкой, подтолкнул вперёд своего юношу и сам подошёл ближе. Пусть я не слишком представлял, что же должен делать король в таком случае, однако, я позволил себе поцеловать их покрасневшие от смущения лбы, а затем с лёгкостью, почти возмутительной в глазах других, снял с мизинца золотой перстень с рубином и вложил в дрожащую руку младшего юноши. Но на том не остановился и обернулся к Лаирендилу:

– Как только мы вернёмся, Лаирендил, ты получишь рыцарский титул, даже если я и не доживу до того. Своей рукой подпишу бумагу, а пока я могу лишь благословить тебя и дать разрешение на венчание, и пусть кольцо моё послужит хорошим знаком.

Кажется, мальчик плакал, глухо благодаря и утыкаясь лицом в грудь своего ошарашенного жениха, который в свою очередь не мало раскраснелся и улыбался от уха до уха. А на сердце моём стало спокойно, тепло, но и дальше наслаждаться сложившейся идиллией не мог себе позволить, хоть и был свободен, как ветер в поле. Именно поэтому, оставив счастливую пару, незамедлительно отправился к Майлуру и Пируасэль, которые в этот момент спорили над картой, приколотой к шатровым стенам.

– Ваше величество, - стройно поприветствовали, но по знаку оставили на этом формальности.
– По нашим расчётам, очень грубым, для того, чтобы наша армия добралась до Лар-Карвен требуется две недели.

– Две недели?
– я чуть вскинул брови, рассматривая не столько военачальников, сколько карту, истыканную мелкими яркими булавками тут и там. Вот, две синих и три красных уместились на южной границе Лесов Восходов. Ещё две синих уткнулись в края раскинувшихся меж ними долин, которые узкой лентой отделяли нас от лесистых и не самых ровных земель близ реки Нира. Вот уж точно, огромное расстояние, которое исчерчено невысокими взгорьями, низинами и мелкими речушками, которые устремлялись к Великой Алой реке, на дальнем от нас берегу которой и разместился Лар-Карвен, истыканный, как минимум, семью точками.
– И в чём же подвох?

– Видишь ли, Эмиэр — вкрадчиво начала Пируасэль, встрепав недлинные рыжие волосы на макушке, - в это время мы не включили время на отдых. Армия у нас подготовленная и выносливая, но даже для лучших из лучших, что уж говорить о вас, две недели в конце концов окажутся приговором. Это истощит как силу, так и дух воинов. А ведь Лар-Карвен — суровая и неприступная крепость, которую невозможно взять с наскока. Поэтому, я предлагаю тебе следующее, и можешь считать, что слёзно молю прислушаться ко мне. И тебе, и прочим, безусловно нужен сон. И небольшой перерыв днём. Ведь даже лучшие из оборотней устают от беспрерывного бега, не говоря уж о лошадях. Друиды делают всё возможное, чтобы конница не лишилась своего главного аргумента, но животным нужно есть и пить. Чтобы не допустить смерти лошадей, я предлагаю устраивать двухчасовой перерыв около полудня. И кони успеют отдышаться и напиться, и мы. Этот перерыв не включает в себя, как ты уже понял, сон, но на это будет дано ещё шесть часов ночью, после полуночи. Сейчас ночь ещё коротка, и для того, чтобы не потерять счёт времени, я предлагаю устраивать привал тогда, когда на востоке восходит последняя звезда Королевского венца. Примерно в шесть или семь утра начинает светать, и тогда же следует выдвигаться. За это время вполне можно успеть разбить лагерь и приготовить еду, если только высылать вперёд охотников. Таким образом, если я нигде не ошибаюсь, если округлять, то к неделе в пути на сон и отдых прибавляется как минимум трое суток. Значит, учитывая непредвиденные обстоятельства, всего требуется три недели.

– Три недели? Ещё что-то?
– передернув плечами, поинтересовался я, всё ещё не поворачиваясь к ним и скользя пальцами по карте, стараясь не изгибать брови. Да уж, высокого, должно быть, обо мне мнения надо быть, чтобы предположить, что я заставлю своих людей топать без перерыва до самого Лар-Карвен.

– Есть ещё такой немаловажный момент и фактор, который крайне трудно предсказать и предвидеть. Это засады и планы Тёмных. Меня, да и некоторых воинов, сильно беспокоит и заставляет проникаться недоверием то, как легко мы победили этой ночью. Есть несколько опасных и трудных мест, которые могут быть использованы Тёмными для того, чтобы остановить или хотя бы замедлить наше передвижение.
– Майлур подошёл ко мне почти вплотную, я чувствовал его горячее дыхание возле своей шеи — мужчине пришлось наклониться, и это было даже как-то странно приятно, пусть и напугало в первые мгновения — Вот здесь, долина Хэрэргат, на её юго-восточном окончании начинается низина, где-то с середины её — роща, переходящая в лес.

– И что?
– перебил я, пытаясь скрыть мелкую дрожь от бесконечных мурашек, что во всю бегали по моему несчастному телу.
– Что в этом плохого?

– М, - Майлур прикусил губу и тихо вздохнул, - понимаешь, в этой долине вечно происходили бои, схватки, здесь пролилось множество крови. И звери из леса частенько были вынуждены питаться мертвечиной. Порой — осквернённой некромантами-недоучками. Конечно, это отрицательно сказалось на жизни несчастных животных. Они жаждут теперь и живой плоти, крови. Некоторых, особо кровожадных, Тёмные отлавливают и дрессируют, науськивают на нас.