Капитан тем временем отвел инквизитора в сторону для частной беседы. Под снятым шлемом Мэгара обнаружилось потрескавшееся, словно старая дубленая кожа, лицо, обрамленное отросшей тёмной щетиной. Будучи командиром роты, он обладал доступом ко всем вокс-частотам, и, возможно, услышал разговор Таррина и Бэлоха в вокс-бусине.

Впрочем, если и так, то капитан ничем этого не выдал, даже не посмотрел в их сторону. Напротив, скованный человек, который стоял, склонив голову, рядом со своим господином, внезапно поднял глаза, будто почувствовав направленный на него взгляд. Таррин поскорее отвернулся.

Реликторы обратили свои клинки против и так истоптанной подстилки джунглей.

По распоряжению Мэгара они срубили и выдернули зеленую поросль, а затем ударами ног выровняли квадратный метр очищенной земли, на который и опустился грузный Хальстрон.

Скрестив ноги, инквизитор, у плеча которого стоял «питомец», извлек на свет небольшой тёмный сверток, спрятанный в его одеяниях, и принялся аккуратно разворачивать ткань. Шестеро Реликторов, включая Таррина, наклонились поближе, желая увидеть, что там такое.

Седьмой же вдруг взял его за локоть. Другой рукой сержант Диволион коснулся предплечья Бэлоха.

— На пару слов, — произнес он.

Ветеран отвел боевых братьев в сторону, под сень тонкого, скрюченного дерева с фиолетовыми листьями-спиральками.

— Понятно, — сразу насел на них Диволион, — вы оба сегодня увидели больше положенного.

— Так точно, сержант, — согласился Таррин, которому ничего другого в голову не пришло.

— Возможно, со временем вас допустили бы до подобных знаний, — продолжал ветеран, — когда вы были бы готовы понять и принять их.

— Я почти сорок лет в этой роте, — сумел вставить Бэлох.

— И поэтому ты должен знать, что мы хорошо служим Императору.

— Я знаю о причинах нашего искупительного крестового похода, — не отступал Бэлох. — Знаю о грехе, запятнавшем имя ордена, о вине, которую только предстоит загладить.

— Некоторые из нас верят, что это не было грехом, — тихо произнес Диволион. Сержант оставался в шлеме, так что Таррин не мог видеть его лица. Интересно, ветеран выглядел виноватым, пристыженным — или во взгляде Диволиона таилась угроза?

— В любом случае, де Марш за это лишился головы. И что теперь? Новый инквизитор-еретик занял его место? Ещё один фанатик, который якшается с демоническим родом и позволяет мерзости варпа разлагать свою душу?

Тон сержанта оставался спокойным.

— Инквизитор Хальстрон спас ваши жизни, Бэлох — твою и Таррина, — и молитесь, что никогда не узнаете о цене, уплаченной им за это.

— Ему придется разомкнуть звено цепи, сковывающей демона, — влез Таррин, вспомнив подслушанный разговор.

Посмотрев на него и поколебавшись мгновение, Диволион кивнул.

— Сейчас, пока мы разговариваем, он снова рискует своей жизнью, разумом, и, да, бессмертной душой во имя Императора. Инквизитор верит, что ему удастся определить…

Следующие слова сержанта утонули в хриплом вопле.

Крик донесся оттуда, где сидел Хальстрон, окруженный Реликторами. Диволион подвел Таррина и Бэлоха к кольцу боевых братьев — похоже, теперь они были готовы увидеть…

Инквизитора, сидящего с прямой спиной, закатившимися глазами и губами, покрытыми пузырьками пены. Последнее напомнило Таррину о встреченном ими безумном гвардейце. Тем временем Хальстрон резко запрокинул голову, едва не сломав шею, и вновь издал вопль.

На тёмной ткани, укрывавшей теперь колени инквизитора, покоился бесформенный осколок обсидиана. Он начал светиться — сначала слабо, затем яркость начала постепенно нарастать. Сияние обрело красный оттенок и усиливалось до тех пор, пока не стало казаться, что обсидиан вот-вот расплавится. От одного взгляда на осколок Таррин испытал тошнотворное ощущение, то самое, которое возникало у него рядом со скованным человеком. Реликтор не сомневался, что остальные чувствуют то же самое.

— Что это? — прошипел Бэлох.

— Обломок — фрагмент — могучего оружия, — ответил Диволион.

— Принадлежащего Хаосу!

— Любое оружие — лишь инструмент в руках его владельца. Каждый раз, направляя небесную крепость к новой звезде, мы подчиняем сам варп нашей воле, уверенные в силе собственной веры и в милости Императора. В чем ты видишь отличие?

— Ты говорил, что он ищет нечто, — произнес Таррин. — Монолит Ангрона?

— Осколок, кажется… связан с остальными частями древнего оружия. Он привел нас на Армагеддон, и исследования старшего библиария…