Час сорок.

Ряшенцев:

— Жрать охота.

Зоя В.:

— Наташа, не возникай. Ты больше нас общалась с этой Ирмой. Вспомни, что она покупала?

— Ничего.

— Совсем ничего?

— Совсем.

Захарченко:

— Наводит на размышления!

Наталья Викторовна:

— Нет, вру. В Кельне купила туалетную воду «1247».

— Вот как? Это же безумно дорого! Маленький флакон — сорок марок! Больше ничего не покупала?

— Однажды клубнику. В плетеной такой коробочке. Угостила меня. С виду очень красивая, а вкуса никакого.

Зоя В.:

— Три марки!

Я не выдержал:

— Кончайте, нашли о чем говорить! Я тоже покупал клубнику. И что?

Захарченко:

— А вы помолчите! А то мы поинтересуемся, на какие это шиши вы с женой шляетесь по стрип-барам!

— Да не шлялись мы по стрип-барам! Один раз зашли и сразу вышли.

— Рассказывайте-рассказывайте!..

Похоже, стрип-бар вошел в мой послужной список. А между тем я не врал. Это было два дня назад в Гамбурге. Мы с женой откололись от коллектива и отправились на Репербан в Санкт-Паоло — районе, где нет никаких табу, как было написано в путеводителе. Конечно, на эту самую развратную улицу мира нужно приходить вечером, но вечером группу ждал поезд. Пошли утром. Знаменитый Репербан был похож на московскую барахолку в конце дня: груды мусора после бурной ночи, все закрыто, работают только редкие секс-шопы и единственный, похоже, стрип-бар. Возле него на нас наскочил смуглый молодой зазывала, горячо заговорил по-английски, перешел на немецкий, потом на французский, потом на итальянский. Узнав, что мы из России, радостно закричал:

— О, русские! Добро пожаловать! Заходите, будет хорошо, девочке понравится! За посмотреть деньги не берем!

Перед его напором устоять было невозможно, он буквально впихнул нас в стрип-бар. В полупустом зале было темно. На невысокой эстраде медленно танцевала не очень молодая блондинка, постепенно освобождаясь от сетей, составлявших ее одежду. На экранах нескольких телевизоров мелькали какие-то картинки, ну очень неприличные, просто ужас какие неприличные. Жена вцепилась мне в руку:

— Пойдем отсюда!

Мы выскочили из стрип-бара, как ошпаренные. И нос к носу столкнулись с нашими во главе с Захарченко.

— Так-так! — многозначительно сказал он.

Я показал на него зазывале:

— Его тащи, он богатый!

Не знаю уж, как великий сценарист отбивался, мы позорно сбежали.

Так что насчет стрип-бара я говорил чистейшую правду, которой никто не верил. А вот насчет денег Захарченко протелепал. Перед поездкой я купил у знакомого валютчика сто долларов, удачно провез их через границу в отвороте джинсов и теперь не трясся над каждой маркой. Но свое богатство, разумеется, не выставлял напоказ.

Между тем посиделки продолжались. Уже два часа. И продолжалось напряженное выяснение личности таинственной Ирмы. Кто-то вспомнил, что перед отъездом видел ее возле гостиницы «Националь» с какими-то иностранцами. Приставкин все больше мрачнел.

Зоя В.:

— Скажи, Наташа, у нее много вещей?

Наталья Викторовна:

— Нет. Только небольшой чемодан.

Захарченко:

— Мало вещей. Будет не жалко бросить. И немецкий язык знает в совершенстве! Все один к одному!

Ряшенцев:

— Жрать охота.

Захарченко:

— Юрий, вы можете потерпеть? Один вы голодный? Все голодные!

Ряшенцев:

— А почему все молчат?

Захарченко:

— Потому что понимают ответственность момента! Человека упустили! Шутки?

Ряшенцев:

— Да бросьте вы. Если бы она хотела соскочить, соскочила бы в Бонне. Там все правительство. А здесь что? Только эти козел и осел. Я уже смотреть на них не могу!

— Зачем ей правительство? Зайдет в любой полицейских участок и попросит политического убежища! И ей дадут!

Ежов:

— Так просто? Не знал.

Молодой человек на заднем сиденье достал блокнот и что-то в нем пометил.

Ряшенцев:

— А жрать все равно охота.

Два двадцать.

Приставкин:

— Все. Ждем еще десять минут и уезжаем.

Захарченко:

— Анатолий Игнатьевич, это очень серьезное решение. Вы понимаете?

Приставкин:

— Я отвечаю за всю группу. И не хочу, чтобы Ряшенцев загнулся от голода. Этой потери советская поэзия мне не простит.

Захарченко:

— Ну-ну!..

Последние десять минут казались бесконечными. Все уставились на часы, напряженно следя за бегом секундной стрелки, как перед стартом.

16–25.

16–26.

16–27.

Всего три минуты оставалось до роковой черты.

— Внимание!.. Приготовиться!..

Но в тот момент, когда должна была прозвучать команда «Старт!» в автобус впорхнула Ирма. Мило улыбнулась:

— Извините, я немного задержалась, вокруг столько интересного!