Вот я и думаю: кто же кого грабил? Издательство автора, автор государство или государство себя? Так до сих пор и не понял, эта маленькая загадка безвозвратно канула в Лету вместе с советской Атлантидой.

Опережая события, скажу, что с немецким изданием мемуаров Грабина ничего не вышло. «Беккер и сын» не дали о себе знать ни через три месяца, ни через четыре. Я понял, что нужно возобновлять личные контакты. Снова обращаться к Людмиле было неудобно, через поляков я купил приглашения в Западный Берлин, рассудив, что добраться оттуда до Франкфурта не составит труда. Как и в прошлый раз, на все свое семейство. Исхлопотал выездные визы, поменял валюту по тому же официальному курсу. Но когда отстоял многодневные очереди в германское посольство, выяснилось, что мои приглашения недействительны, так как произошло объединение Германии, и Западного Берлина больше нет. Очень я разозлился. Вечно политика вмешивается в мою жизнь. Еще в институте я пригласил к себе на лето двух венгерских студентов с условием, что следующим летом поеду к ним в Будапешт. И поехал бы, если бы следующее лето не пришлось на 1956 год. Через несколько лет с огромным трудом пробил командировку на китобойную флотилию «Слава», чтобы написать об испытании новых глубоководных аппаратов. И уже предвкушал, как прилечу в Бомбей, куда зайдут китобои. Это был 1962 год, карибский кризис. «Слава» проплыла мимо морды, как Азорские острова. Но на этот раз мои хлопоты все же не пропали даром. Халявная валюта осталась у меня, и очень помогла пережить самый трудный 92-й год.

Между тем три тысячи марок будоражили мое воображение. На улицах Франкфурта мне на глаза то и дело попадались подержанные «фольгсвагены», «ауди» и «БМВ», припаркованные у тротуаров. Объявления на лобовых стеклах гласили, что машины продаются. Цены — от тысячи до четырех тысяч марок, в зависимости от года выпуска и состояния. Людмила объяснила: старые машины нет смысла отдавать дилерам, им нужно платить, поэтому оставляют на улицах. Купят — хорошо, не купят — отвезут на свалку. Машины на свалку? Это не укладывалось в сознание.

— А «мерседесы» бывают?

— Бывают и «мерседесы».

На следующее утро она принесла пухлую газету «Zweite Hand», и я занялся изучением объявлений. Подходящий вариант нашелся быстро: «Мерседец-Бенц» 280 SL со 123-м кузовом, шестицилидровый, с автоматической коробкой передач. Год выпуска 1975-й, пробег 600 000 км., цена 2600 марок. Год выпуска меня не смутил, моя «шестерка» верно служила мне десять лет, и ничего. Смутила цена. Отдать 2600 значило остаться почти без денег. Людмила заметила: можно поторговаться. Это решило дело. Созвонились с хозяином, вечером поехали смотреть машину. Вечером потому, что днем хозяин был на работе.

«Мерседес» покорил меня с первого взгляда. В свете ртутных фонарей он выглядел мощно, внушительно. Заднее крыло, правда, помято. Но что за беда? Руки есть, отрихтую, покрашу. Хозяин прокатил нас по «рингу», легко разгоняясь до ста восьмидесяти. Я проверил: масло не убыло, нигде никаких подтеков. Поднялись в дом. Я попросил Людмилу: «Скажите ему, что машина мне нравится, но у меня только две тысячи марок». Хозяин немного подумал и кивнул: «Абгемахт».

Утром мое приобретение выглядело не так презентабельно. А если быть откровенным, совсем непрезентабельно. Особенно рядом с новенькими немецкими тачками, припаркованными у дома. Несколько дней до отъезда мы с женой делали вид, что не имеем никакого отношения к этой развалюхе. Но уже в Польше почувствовали себя увереннее, а в России и вовсе с удовольствием ловили уважительные взгляды. А когда я пригнал машину в ГАИ ставить на учет, ее сразу окружила толпа автолюбителей. Напомню, шел 1989 год, «мерседесы» даже в Москве были большой редкостью.

Очень мне нравилась машина, но я уже понимал, что она не моя. Шестицилидровый движок жрал по 18 литров высокоактанового бензина на 100 километрв, а с горючкой уже тогда были проблемы и в перспективе улучшений не ожидалось. Погоревав, я позвонил Грише, молодому чеченскому еврею, который был оформлен у меня литературным секретарем с зарплатой пятьдесят рублей в месяц. Зарплату платил не я ему, а он мне, ему была нужна запись в трудовой, чтобы милиция не цеплялась. Занимался спекуляцией мебелью, машинами, запчастями и всем, на чем можно заработать. Узнав, что я пригнал из Германии «мерс» и ищу покупателя, он среагировал мгновенно: еду. Так же быстро решил:

— Беру. Сколько?

— Сорок штук.

— Годится.

Я прямо-таки раздувался от гордости. Вся поездка в Германию обошлась мне тысяч в пятнадцать. Двадцать пять штук чистой прибыли — это как? Кто там говорил, что интеллигенция не умеет делать дела? Еще и как умеет!

Гриша отогнал «мерседес» каким-то умельцам в Ялту. Когда через два месяца он появился у меня во дворе, я его не узнал. Это была совершенно новая машина. Темно-вишневого цвета, фирменной покраски, с тонированными стеклами, без малейших следов сварки. И что самое поразительное — в салоне был запах новой машины. Умелец, пригнавший тачку, на расспросы отмалчивался, усмехался в усы, но секрет запаха все же открыл: нужно все протирать пивом.

Ремонт обошелся Грише в пятнадцать тысяч рублей. Недели через две он загнал «мерс» какой-то фирме. За 120 тысяч. В договоре стояло 160 тысяч. Сорок штук вернулись фирмачам откатом.

И тогда я сказал себе: как, ты умеешь делать дела? Вот кто умеет делать дела! А ты как был лохом, так им и останешься.

Так я им и остался.

Знакомство произошло случайно. Позвонила Лена Д., которую я знал еще с тех пор, когда она была редактором в издательстве «Олимп», поинтересовалась:

— Нет ли у вас чего-нибудь для нас? Условия очень хорошие.

Как оказалось, она перешла в какое-то новое издательство (назвала — «Пальмира», название мне ничего не говорило) и теперь ищет авторов.

Я было ответил:

— Нет. — А потом спохватился: — Вру, есть. Но у книги… как бы это сказать… кривоватая судьба.

— Как это — кривоватая?

Я рассказал.

Летом 1999 года, случайно включив телевизор, я наткнулся на сюжет, который очень меня удивил. В Таллине на мемориальной кладбище Метсакальмисто состоялось торжественное перезахоронение праха командира 20-й Эстонской дивизии СС штандартенфюрера СС Альфонса Ребане, единственного эстонца — кавалера Рыцарского креста с дубовыми листьями, высшей награды Третьего Рейха, указы о которой подписывал лично Гитлер. Останки Ребане были перевезены из южнобаварского города Аугсбурга, где он умер в 1956 году при не вполне ясных обстоятельствах. Первый вопрос, который у меня возник: с чего вдруг? Лежал себе эсэсовец больше сорока лет и лежал, а тут на тебе — торжественное перезахоронение, государственное мероприятие. Почему сейчас?