– Собираюсь, – кивнул в ответ, – Значит, тоже хочешь кого-то пригласить? Женю? Правильно догадался? – он даже не смог удержаться от улыбки, увидев, как вытянулось лицо Электроника от удивления и разочарования одновременно, стоило только выдвинуть свое предположение о библиотекарше. Попал сразу в точку.

– А как ты догадался? – протянул Электроник с таким искренним удивлением, что даже Шурик не выдержал и хмыкнул, не отрываясь от своих запчастей, продолжая тихо шебуршать ими в коробке.

– Я еще помню, как ты увязался помогать ей в библиотеке, – кивнул Эдвард, чем еще больше удивил юное светило советской инженерии, – И в чем проблема возникла?

– Да боюсь я… – все-таки выдавил Электроник из себя, пересиливая собственное смущение, снова зачесав свой затылок, выдавая свои эмоции, – Ты же знаешь Женю, она может и книжкой запустить…

– Может, – кивнул Эдвард, с трудом сдерживая так и пытавшуюся разойтись в стороны улыбку, представляя себе подобную пару. Библиотекарша с нравом пустынного кракена и этот скромный мальчишка, который может чувствовать себя уверенно только с инструментами в руках, клепая очередную электронную схему. Такую картину даже представить сложно, но любовь обычно не выбирает, какие именно судьбы связывать, порой довольно жестоко издеваясь над людьми,

– Только я тебе скажу, что есть такие вещи, о которых нельзя говорить с уверенностью, пока сам не попытаешься. За все приходится бороться, ни в одном из миров нельзя все получить просто потому, что это хочется, – он прислонился к стене, сложив руки на груди, – Эл, ты же не думаешь, что в какой-то момент Женя просто подойдет к тебе и скажет «я твоя», не так ли? – Шурик снова хмыкнул, а сам Электроник, скорее разочарованный, отрицательно покачал головой, – За девушек надо бороться больше с ними самими, чем с чем-либо еще. И уж точно ни в коем случае их не надо бояться… – Эдвард усмехнулся, – Опасаться нужно, а вот бояться… Так что сейчас здесь закончим, и ты идешь звать Женю на дискотеку, – от этих слов Электроник дернулся, словно его током ударило, и замотал головой, отчаянно отказываясь от подобного.

– Не, Эд, я не пойду! Ты что… – юный техник вжал голову в плечи, словно опасался, что Женя сейчас самолично явится сюда открутить ее за подобные намерения по ее адресу, – Эд, я не пойду ее звать…

– И никаких «не пойду»! – Эдвард сунул ему в руки один из последних ящиков, вытащенных из каморки, оглядев помещение изнутри, убеждаясь, что больше ничего не пропустил. Маленькая комнатка с облупившейся краской на стенах и ровными рядами деревянных полок, сейчас уже пустых и только покрытых толстым слоем пыли. Здесь еще, конечно, необходимо все вычистить и вымыть, но с этим клуб кибернетиков может обойтись и без его помощи, – Сейчас разбираем все до конца и идем в библиотеку!

– Эд! – только задавленно пискнул Электроник, все еще прижимая к себе коробку с разобранными моделями пропеллерных самолетов, – Как ты себе вообще это представляешь? – у него в глазах сейчас стоял искренний страх, чем только еще больше веселил Эдварда. Хотя, сейчас его отлично понимал на самом деле, сам вспоминая то безобразное чувство панического ужаса, захватывающего сознание и делающее ноги и руки ватными и непослушными, когда впервые подходил к Изабелле.

– Во всяком случае, если она тебе откажет, то об этом ты узнаешь сразу, – прямо сказал ему Эдвард, вытаскивая последнюю коробку и ногой захлопывая дверь за своей спиной, – А не будешь вечно изводить себя постоянным ожиданием и неуверенностью. Это как… подняться из окопа в атаку с оружием в руках. Страх уйдет сразу же, как сделаешь первый шаг. Сможешь пересилить себя, сможешь тогда и сделать все остальное. Не сможешь, тогда сиди в грязи и ной о том, какой ты никчемный, но и сам будешь прекрасно понимать, что и обвинить в этом некого. В собственной ничтожности будешь виноват только ты сам.

– Я не ничтожество, – буркнул юный техник, густо заливаясь краской.

– Вот тогда иди и докажи это, – велел ему Эдвард, – и знаешь, я тебе скажу, что лучше лежать с пулей в груди на нейтральной полосе, чем быть трусом, проигравшим самому себе… – помотав головой, выгоняя из головы собственные воспоминания, повернулся к Шурику, – Наш юный гений, долго ты еще там будешь ковыряться? Я бы прямо сейчас взял весь этот хлам и выкинул бы его к демонам на рога.

– Ага, сейчас, – разочарованным тоном протянул Шурик, – Вот что за криворукие здесь раньше были? Привели в негодность практически все, что только можно сломать и испортить… Вот кто только эти схемы паял! – от раздражения бросил плату, какую держал в руках, обратно в коробку с крайне обиженным видом, – Хлам один! Паяли как курица лапой, а у меня теперь даже простых деталей не хватает!

– Так значит, мы здесь все разбирали лишь потому, что тебе нужны были детали? – вздохнул Эдвард, – А просто ты этого сказать не мог? Обязательно надо было придумывать истории с тем, что здесь все надо разобрать и вычистить?

– Ну… – Шурик отвел взгляд, – Там действительно все надо давно было расчистить, и Ольга Дмитриевна не один раз об этом говорила. Я просто хотел совместить полезное с нужным… Да все равно все без толку, только хлам один… Еще где-то надо эти детали искать…

– Найдешь, – примиряюще кивнул ему Эдвард, – Можешь разобрать парочку этих приемников, – кивнул в сторону примитивных приборов, сложенных рядом, какие предстояло еще обратно убрать, – А сейчас берем то, что надо выкидывать, и строевым шагом тащим все это на свалку, – и кивком головы указал на стоявшие у входной двери мешки из грубой ткани, куда Электроник запихивал все отбракованное. Там же теперь покоилась и большая часть радио запчастей и электронных плат, все еще расстраивавших Шурика одним своим видом.

Спорить техники не стали и, тихо крякнув, взвалили мешки на спины, Эдвард взял последний и вышел, захлопнув за собой дверь. Шурик не стал даже закрывать, сказав, что все равно потом сюда же вернется, доделывать то, что все-таки имеется. Их маленький караван по пути следования поймал немало удивленных взглядов, прежде чем добрался до помойки, действительно находившейся позади столовой и источавшей столь сильный и устойчивый запах, что сразу становилось понятно, куда повара выбрасывают все, что остается после готовки. О таких вещах, как переработка органики и генераторы масс здесь явно не слышали, так что все ненужное просто гнило и воняло, валяясь в общей куче внутри громоздких жестяных баков. Добавленные сюда мешки с хламом даже не стали закидывать внутрь, просто бросили рядом, после чего техники с явным облегчением вздохнули, вымотавшись под тяжелым весом сломанных и недоделанных результатов творческой и конструкторской работы предыдущих смен лагеря.