– Ты так на них смотришь, словно в первый раз видишь, – усмехнулась Алиса, заметив его недоумение, – Граммофонных пластинок никогда прежде не видел, что ли?

– Эмм… – протянул Эдвард, – Нет. И даже никогда не слышал… Мику, включишь что-нибудь? – протянул первую попавшуюся «пластинку», как ее назвала Алиса, но обе девчонки только прыснули со смеху, заметив, что на ней написано.

– Я не думаю, что на дискотеке стоит включать записи симфонического оркестра, – рыжеволосая забрала у него пластинку и вместо нее протянула Мику одну из аудиокассет, – Лучше поставь вот это, я вроде не слышала еще…

– Что это? – удивился Эдвард, когда Мику вставила запись в магнитофон с большими колонками, нажала на несколько кнопок и уже через несколько секунд по клубу поплыли звуки странной, на его взгляд, мелодии, где вокал, поющий на незнакомом языке, поддерживали звуки гитар и ударных инструментов. Эмоциональная, но одновременно плавная песня, даже без объяснения слов цепляющая за душу, – Никогда прежде не слышал…

– «Скорпы», – кивнула Алиса, присаживаясь на фортепьяно и вслушиваясь в мелодию, – Последний их альбом… Я и не знала, что у нас вожатая такой меломан. Эти записи довольно сложно достать, а она даже с собой их привезла… – покачивая головой в такт мелодии, девушка с улыбкой посмотрела на Эдварда, – Здорово, правда? – он кивнул, тоже зачарованный этими звуками, чуть грустными, но все равно дарящими надежду.

– А чего еще есть? – Ульяна навалилась на фортепьяно с другой стороны, развалив волшебный момент музыки, и рассыпав заодно всю стопку аудиокассет, – Надо что-нибудь веселее, под это танцевать невозможно! – уверенно заявила всем, выискивая среди названий то, что ей больше нравилось. Эдвард разочарованно посмотрел на нее, а потом снова повернулся к Мику, тоже выглядевшей несколько расстроенно из-за того, что мелодию пришлось прервать.

– А что-нибудь более подходящее для танцев здесь есть? – он пытался вчитываться в незнакомые названия и фамилии, но пытаться угадать методом пальца в небо было не в его привычках, – Музыка, конечно, превосходная, но меня учили другим мелодиям… – развел руки под не совсем понимающими взглядами своих собеседниц.

– А что именно ты хочешь? – поинтересовалась Мику, сгребая к себе ближе все пластинки, – Тут столько всего разного…

– Ну, – Эдвард хотел как можно точнее передать, что искал, но не знал, как точнее передать свои пожелания, – Меня учили бальным танцам, – уже эти слова вызвали улыбку на лицах его собеседниц, видимо, балы здесь не имели такого значения, как в тех кругах общества, к которым сам привык, – Что-нибудь, что можно запустить на балу… более мелодичное… больше струнных и духовых…

– Эд, ты серьезно думаешь, что кто-то будет танцевать вальс на дискотеке? – рассмеялась Алиса, найдя такое предложение очень смешным, но Эдварду уже было интересно, есть ли здесь хоть что-то похожее на то, к чему привык в своем родном мире. И Мику, кажется, тоже стало интересно, углубилась в поиски среди граммофонных пластинок, тихо шурша картонными упаковками.

– Не уверен, – пожал он плечами, не пытаясь переспорить обеих рыжих, забавлявшихся происходящим, – Хотя не самое плохое, что вообще можно найти…

– Моцарт есть! – вытащила Мику одну из пластинок, показав Эдварду. Все равно не знал, кто это такой, но кивнул, решив довериться японке с музыкальным вкусом. Для пластинок был отдельный проигрыватель, состоявший из небольшого привода, раскручивающего этот черный диск, считывающей головки с иголкой или чем-то похожим на нее, и, собственно, динамиков-усилителей для звука. Несколько секунд настройки, и стоило только опустить считывающую головку, как проигрыватель воспроизвел мелодию, одновременно и знакомую и незнакомую Эдварду. Это действительно был вальс, но с совершенно другим звучанием и постановкой, более тонкий и изящный, чем те, что слышал и у себя дома, и при королевском дворе.

– И ты действительно будешь под это танцевать? – Алиса недоверчиво покачала головой, вслушиваясь в звуки оркестра, разыгрывающего легкую мелодию вальса, – Скука же смертная…

– Неужели? – усмехнулся Эдвард и, поддавшись секундному порыву, протянул ей руку, приглашая на танец, – позвольте опровергнуть… – тоже не смог удержаться от улыбки, увидев, как лицо Алисы меняет выражение лица с усмешливого на удивленное. Ульянка тоже удивилась, отстав от аудиокассет, но, растянувшись в хитрой улыбке, свою соседку все же подтолкнула, и та неловко спрыгнула с фортепьяно, неуверенно приняв приглашение.

В танце должен вести мужчина, и потому Эдвард сразу же взял инициативу, удержав рядом, взяв ее за левую руку, а вторую руку, остававшуюся свободной, положив ей на спину чуть выше уровня пояса. Она даже не сопротивлялась, только удивленно смотрела ему в глаза и, кажется, даже немного волновалась. В ответ только улыбнулся и повел ее вперед, сначала совсем медленно, чуть отставая от музыки, но позволяя Алисе привыкнуть к движениям, и лишь постепенно ускоряясь, догоняя такт и продолжая кружиться по комнате, вполне подходящей по размерам для одной вальсирующей пары. Сначала напуганная, но постепенно тоже попавшая под магию музыки, рыжеволосая девушка двигалась все увереннее рядом с опытным в таких делах партнером, и теперь уже улыбалась, радуясь танцу и тому, что у нее тоже получается.