– Я не знаю! – прохрипел тот в ответ, – Я видел тысячи своих копий, тысячи витков! Они ничем не отличаются друг от друга! Все одинаковые!

– И твои копии тоже? Все такие же бездумные маньяки? – поинтересовался Эдвард и усмехнулся, заметив, как Пионер задумался, – Вот ты и ответил на мой вопрос. Самым интересным моментом здесь становишься ты сам. Научился выходить за пределы своего мира, за его рамки и путешествовать по другим… – схватив своего пленника за шиворот, подтянул его ближе к себе, – и я хочу посмотреть на эти миры. Посмотреть, чего достигли там…

– Хочешь, чтобы я тебя перенес?! – Пионер пустил кровавые слюни, – Да вот черт тебе! Я здесь тебя убью!

– А вот это мы посмотрим… – Эдвард оставил его и вернулся к костру, откуда отверткой вытащил уже раскалившуюся медную печать. Осторожно взяв ее клещами, вернулся к Пионеру, – Я предусмотрел и такой вариант, в котором не получится легко добиться твоего согласия…

Он закричал, когда Эдвард свободной рукой открыл ему грудь и приложил раскаленную печать чуть выше солнечного сплетения, крепко прижав. Рельефный рисунок в виде нескольких переплетенных рун глубоко вошел ему в кожу, выжигая на этом месте шрам. Запахло горелой кожей и мясом, Пионер забился, но Эдвард держал его крепко, не позволяя нарушить отпечатавшийся рисунок, а потом резко сорвал печать, оставляя на груди выжженный шрам. Прежде, чем Пионер успел прийти в себя, Эдвард снова разрезал левую ладонь, в этот раз крест-накрест и, дождавшись, пока кровь соберется в царапинах, приложил руку к ожогу, от чего пленник снова закричал.

– Вот теперь уже лучше, – выдохнул Эдвард, убирая ладонь и наблюдая, как на ней постепенно затягиваются царапины, – Знаешь, в чем особенность круга Дамноса? – устало присев рядом, бросил взгляд на Пионера, от боли прокусившего губы до крови, но постепенно приходящего в себя и рассматривающего полученный шрам на груди. Усмехнувшись, покачал головой, – Конечно, не знаешь, не думаю, что кто-то вообще в «Совенке» знает о нем хоть что-то. Эта одна из древнейших техник по общению с нематериальными сущностями. Когда я впервые понял, что ты не привязан к этому уровню, то понял, что твое материальное тело все же остается в твоем «Совенке». На любом другом уровне ты всего лишь психофизическая сущность… эмм… – сообразив, что сказал не совсем понятно, поправился, – проще говоря, осознающая себя как обособленный объект проекция сознания на иной материальный уровень. Ничего особенно, но этот круг для тебя как ловушка. В нем любой психофизический объект становится материальным, но только в его пределах и пока он не поврежден… А самое интересное… Эта печать… – Эдвард даже похлопал Пионера по плечу, переставшего дергаться, – Она привязала тебя ко мне, так что… – он сжал руку в кулак, посылая мысленный сигнал, и Пионер снова закричал от боли, чувствуя, как выкручивает его внутренности. Эдвард усмехнулся, – Теперь ты будешь выполнять все, что тебе скажу. Самое любопытное только в том, что печать не сохранится, когда ты вернешься в материальное тело, но как только ты снова попытаешься прогуляться куда-нибудь… – и еще один мысленный импульс, от которого Пионера еще раз пробило болью, – ты мой. Понятно объясняю?

– Я все равно до тебя доберусь! – прошипел Пионер, но Эдвард моментально остановил его еще одним мысленным ударом, заставив закусить губу, чтобы не закричать, – Урод! Мразь! Сволочь! – и снова еще один удар, в этот раз сильнее, так что даже засучил ногами и закричал, не в силах сдерживаться.

– А сила воли у тебя есть, – безразлично добавил Эдвард, наблюдая, как тот бьется в агонии, – Мне не очень нравится метод болевого приручения, он не самый надежный, но если ты будешь продолжать, то мне придется поступать так и дальше. Или же тебе просто нравится боль? От этого тоже можно отучить…

– Хватит! – прохрипел Пионер, – Хорошо! Я сделаю, что скажешь!

– Вот такой разговор мне нравится гораздо больше, – кивнул Эдвард и ножом разрезал связывающие руки Пионера провода, – Будем считать, что мы договорились.

Поднявшись, Эдвард потянулся, все же не спуская взгляда со своего собеседника, полного ненависти и готового в любой момент на него снова кинуться. Отойдя в сторону, ногой стер одну из рун круга, моментально нарушив его целостность и вернув Пионера в состояние психофизической формы. Обернувшись, увидел, что тот себя с удивлением рассматривает, ранения и синяки исчезли, словно их и не было, только на груди остался отпечаток рун, явно его расстроив.

– А теперь перенеси меня, – приказал Эдвард, – в ближайший лагерь…

– Зачем это тебе? – уже более уверенно спросил Пионер, – Там то же самое, только мои копии разные…

– Только твои? – удивился Эдвард, поворачиваясь, – Хочешь сказать, весь этот лагерь сделан исключительно для тебя? Маловероятно…

– Ну, к моим копиям мне легче всего пройти, – пожал его собеседник плечами, – Хотя, наверное, есть и другие такие же пленники, но к ним пройти гораздо сложнее…

– Начнем с простого, – кивнул Эдвард в ответ, – Мне интересно посмотреть, что происходит в других лагерях, – поиск информации порой оказывается весьма интересен, он уже знал по собственному опыту. Сейчас необходимо понять принцип действия всех этих измерений, копирующих друг друга, их особенности и отличия, что их связывает и что разделяет. Поняв принцип действия, можно найти и слабые места, а можно, если получится, даже взять их под контроль. Зачем именно, Эдвард вряд ли бы сказал, опираясь исключительно на логику, «Совенок» как таковой ему не нужен, но, здесь была Алиса… его Алиса. Если получится забрать ее с собой… Ради этого стоит попытаться.

– Как мне это сделать? – неуверенно поинтересовался Пионер, – Я никогда никого не переносил вместе с собой…

– А вот здесь ничего сложного, – Эдвард пожал плечами, – Пока на тебе печать, ты открываешь канал не только для себя, но и для меня. Только вот я, к сожалению, останусь материален в любом мире. Такие вот особенности… Выходить из своего тела я не умею, для этого надо слишком долго практиковаться…

Пионер даже не предупредил, что последует прыжок, Эдвард едва успел последовать за ним прежде, чем коридор захлопнулся. Ощущение возникло примерно такое же, как при телепортации, словно растворяешься в пустоте на доли секунды, остается только оголенное сознание, с ужасом пытающее нащупать мыслью хоть что-то материальное, но прежде, чем успеваешь окончательно осознать, что произошло, мир снова становится материальным, сразу ударяя по всем органам чувств. Уже опытный, Эдвард успел подготовиться, а потому лишь покачнулся, когда они снова оказались перед воротами «Совенка», в этот раз уже погруженными в темноту ночи.

– Отличается и время? – поинтересовался Эдвард, бросив взгляд на Пионера, и тот только утвердительно кивнул. Отметив этот момент, жестом велел ему следовать за ним, – Пошли, прогуляемся по этому лагерю…

Тишина и покой здесь как раз соответствовали ночному времени, «Совенок» спал, и Эдвард почти не чувствовал разницы между этим местом и тем, в котором оказался сам. Может, только самая незначительная, которую даже и объяснить невозможно, какую можно заметить только на подсознательном уровне, будто все равно что-то не так, что-то не родное и чужое. Оглядываясь по сторонам, Эдвард направился сразу к домику вожатой, решив проверить, местного попаданца так же определили на койку рядом с ней или же все-таки поселили в другом месте, но дойти так и не успел. На аллее показался один из пионеров, куда-то уныло бредущий, опустив голову и сунув руки в карманы, пришлось спешно ретироваться в ближайшие кусты, чтобы остаться незамеченным. Когда проходил мимо, то Эдвард успел заметить, что пионер представляет собой точную копию его Пионера, только не с таким безумным выражением лица, а спокойный и даже какой-то усталый.