– Не говори так больше, – он моментально стал серьезным, разом оборвав ухмылки, а в голосе зазвучала металлическая нотка, холодная и острая, как лезвие кинжала, – Мне очень большая разница, что с тобой происходит, и если я тебя искал, то единственная причина, почему это делал, беспокойство за тебя. И сейчас очень неприятно выслушивать от тебя такие упреки… – холодный и спокойный тон, с каким сейчас говорил, несколько успокоил Алису, сразу притихшую, – Ты даже на обеде не была, наверняка проголодалась, так что сейчас держи, – он протянул ей пакет со снедью, что до сих пор держал в руках, – И ешь.

– Я не голодна, – покачала головой Алиса, отступившей от своих первоначальных нападок, но все же удивленная тем, что о ней так позаботились.

– Воздухом питаешься? – саркастически заметил Эдвард, поставив пакет на фортепьяно и оглядываясь по сторонам в поисках любого покрывала, что можно положить на черную крышку этого музыкального инструмента, – ты с утра ничего не ела, а плавание довольно сильно утомляет, по себе знаю, так что никуда тебя не отпущу, пока не поешь. И это не предложение, можешь считать это приказом…

– А с чего ты взял, что можешь мне приказывать? – Алиса сдаваться окончательно не собиралась, но вот ее желудок был совсем другого мнения, если верить тому, как все-таки поглядывала на бутерброды.

– Обсудим это, пока ты будешь есть, – повторил он, постучавшись в дверь соседней комнаты. Оттуда же моментально вынырнула Мику с барабанными палочками в руках, – Хозяюшка, кажется, вы говорили, что у вас здесь кипятильник есть? – обрадованная тем, что спор между ее друзьями закончился, так и не успев толком начаться, японка кивнула головой, но в этот раз Эдвард успел опередить ее словесный поток, – Можно попросить тебя принести его? Чай сделаем… ты нам еще церемонию показать обещала…

– Конечно, сейчас принесу! Чайная церемония это на самом деле очень интересно, я вам все сейчас покажу, – она снова закивала и скрылась за дверью, какую Эдвард поспешно прикрыл, но из-за дверей еще продолжали некоторое время доноситься звуки ее звонкой речи, не сразу заметившей, что в комнате на самом деле одна и слушать здесь банально некому.

– Ешь давай, – он еще раз повторил Алисе, так и не прикоснувшейся к пакету, – Зря я, что ли, все это у поваров выпрашивал. До вечера с ужином еще далеко… – третий раз повторять не пришлось, и девушка все-таки выудила из пакета первую попавшуюся под руку булку и одинокий треугольник кефира, затерявшийся на фоне всего остального. Плаванье, холодная вода и жаркое солнце сделали свое дело, не на шутку пробудив ее аппетит, и теперь с удовольствием чавкала булкой, свободной рукой силясь открыть верхушку кефирного пакетика. Эдвард забрал его и, быстро вскрыв, вернул обратно, сам сев с другой стороны и подставив под подбородок локоть, наблюдая, как Алиса ест.

– И чего ты смотришь? – она даже не сразу заметила его взгляд, но смутилась, увидев на лице Эдварда легкую улыбку. Проглотив последний кусок, остановилась, не понимая, можно ли продолжать или от нее чего-то ждут.

– На тебя смотрю, – честно признался Эдвард, смущающаяся Алиса выглядела совсем иначе, чем та хулиганка, что в первый день пыталась облить его водой, и, честно признавая, такой она нравилась ему гораздо больше, милая и наивная, без этой напускной колкости и заносчивости, – я уже говорил…

– А вот и я, – в комнату с громким сообщением о своем появлении ворвалась Мику с кипятильником в руке, представлявшим собой примитивный нагревательный элемент, напрямую подключаемый к электрической сети, – сейчас чая сделаем! Ой, приятного аппетита, Алиса! Ты, конечно, проголодалась! Ну да, обед пропустила, а он был очень вкусный. Да, Эдвард? И там был борщ… Я настоящий борщ в первый раз попробовала… – воду кипятить предстояло в небольшом металлическом чайнике, стоявшим, как ни удивительно, под большим медным духовым инструментом, чуть не придавившим девушку, когда попыталась отодвинуть его в сторону, но за водой пришлось идти к умывальникам. Прежде, чем Эдвард успел предложить свои услуги, глава клуба схватила жалобно задребезжавший чайник и исчезла за дверью, хорошо хоть, оставила кипятильник отключенным.

– Ешь давай, – еще раз подтолкнул Эдвард Алису, еще смотревшую на дверь, где секунду назад пролетела Мику, оставив в памяти лишь мелькнувшие ультрамариновые волосы и длинную словесную очередь, – Не думаю, что на японской чайной церемонии должны быть булки с бутербродами, поэтому избавь нашу хозяйку от необходимости импровизировать.

– Тогда не смотри на меня! – велела Алиса, продолжая краснеть, – Я не могу есть, когда за мной так наблюдают… Да и не надо было все это тащить на самом деле…

– Давай я буду решать, что надо, а что не надо, – поправил Эдвард, – И если говорю, что тебе надо поесть, значит, тебе надо поесть, – он подвинул пакет с едой ближе к ней, – У пионеров здесь трехразовое питание, так что не выбивайся из графика, – Алиса, допив пакет кефира, взяла бутерброд с колбасой, чуть не развалившийся у нее в руках, от чего снова смутилась, пытаясь удержать вместе мягкий хлеб и толстые, от души нарезанные поваром, куски переработанного мяса. И, надо отметить, она очень мило жует, одно удовольствие за ней наблюдать.