Но Джой чувствовал, что хозяин не сердится, а лишь делает вид. Джой обнюхал ботинки Патрика и понесся в комнату, чтобы через секунду принести тапочки. Вообще-то Патрик предпочитал ходить по дому босиком, но Джой таким образом демонстрировал свою преданность хозяину.

— Спасибо, Джой. — Крейг потрепал его за ухом. — Если бы все люди были такими же верными и преданными.

Крейг имел в виду Маргарет. Воспоминания о ней по-прежнему причиняли ему острую боль и страдание.

Жена ушла от него три года назад вместе с двухлетним Томом. Мальчик был больным от рождения. Операция стоила немыслимых денег, а летчик Патрик Крейг, несмотря на то что получал хорошее жалованье, был не в состоянии оплатить уникальную операцию и длительное лечение в клинике.

Между супругами все чаще стали вспыхивать ссоры. Вначале Маргарет наносила Патрику мелкие уколы, но с каждым днем взаимные обиды росли как снежный ком. Жена стала упрекать его в том, что он мало зарабатывает и что по его милости семья едва сводит концы с концами.

Пока летчик Крейг показывал чудеса пилотажа, Маргарет завела себе богатого любовника — преуспевающего торговца недвижимостью, который за месяц зарабатывал больше, чем Крейг в течение года. Это был один из тех пронырливых дельцов, которые наживаются за счет других.

Вкус у торговца был отменный. Маргарет в свои двадцать пять выглядела великолепно. У нее было потрясающее тело. Она знала толк в любви…

Патрик замотал головой. Нет, он никогда не избавится от наваждения.

Крейг достал из холодильника банку пива и со злостью хлопнул дверцей. Он никогда не сможет забыть ее. И никакая другая, самая расчудесная женщина не заменит ему Маргарет.

Он пытался утешить себя мыслью, что жена ушла от него ради спасения ребенка. Вправе ли он осуждать ее за это? Но иногда, особенно в подпитии, ему начинало казаться, что ей просто захотелось богатой, роскошной жизни. Тогда он называл ее грязной сучкой и клял за предательство.

История получила плохое продолжение. Некогда преуспевающего торговца недвижимостью арестовало ФБР за крупные махинации. Маргарет осталась одна, без денег, с маленьким сыном на руках. Если бы она пожелала вернуться, Патрик простил бы ее, но она предпочла уехать. С тех пор Крейг ничего не слышал о судьбе своей бывшей жены и маленького Тома.

В душе Патрика что-то окончательно сломалось, как в старом будильнике, который до поры до времени поскрипывал, но шел. Жизнь потеряла для него всякий смысл. Оставалось только небо…

Встреча с Катей Шадриной круто изменила планы Леонида. Путешествие на «Титанике» было для него всего лишь предлогом, чтобы улизнуть на время из замка.

Он обожал своих родителей, но их мелочная опека подчас становилась просто невыносимой. Отец и мать по-прежнему видели в нем маленького и неопытного мальчика, которого все хотят обмануть. Впрочем, их поведение вполне объяснимо: сорокалетний человек, безусловно, обладает гораздо большим опытом, чем двадцатилетний, а в шестьдесят и сорокалетний мужчина кажется мальчишкой. С другой стороны, нельзя же допустить, чтобы за тебя до старости все решали сердобольные родители. Так что Леонид, при всем уважении к старикам, не разделял их точку зрения на воспитание детей. Он никогда не будет игрушкой в их руках.

Справедливости ради надо сказать, что до недавнего времени мысли на тему воспитания редко приходили в голову Леониду — он пользовался неограниченной свободой в знакомствах и проводил время по своему усмотрению. Но однажды родителям вздумалось женить его на жгучей брюнетке Анжелике, дочери Франсуа Верлена, старинного приятеля отца. Единственным недостатком внешности Анжелики была ее полнота, с которой она почему-то не боролась, как это делают другие самоотверженные девушки, изводящие себя диетами и занятиями в гимнастическом зале.

Кроме того, Анжелика имела ветреный характер. Она с готовностью пускалась в любовные приключения, ухитряясь скрывать свои слабости от стариков Верленов, почитавших дочь за образец добродетели.

Началось все с того, что старики Шавуазье вдруг принялись жаловаться Леониду на слабое здоровье и желание увидеть внука до своей смерти, хотя отец по-прежнему проезжал на пегом жеребце по десять лье в день и часто наведывался в Нью-Йорк, где был в курсе дел своего банка и ворочал миллионами.

«Случайные» комплименты Анжелике сочетались с гневными рассказами о том, как увивается вокруг нее этот мерзкий маркиз Берти, который в любой момент может завладеть неискушенным сердцем бедной девочки. Причем все это преподносилось таким образом, будто судьба человечества зависит от того, добьется ли своего маркиз Берти или нет. И чета Шавуазье с надеждой, как на спасителя мира, посматривала на сына.

Несколько раз родители — опять же «случайно» — оставляли молодых наедине. Для Шавуазье оказалось неприятным сюрпризом, что девушка разделяет устремления родителей.