Так уж случилось, что, кроме Майка, мне повезло пообщаться еще с Мохаммедом Али, и это тоже московская история. Он пожаловал к нам в канун Олимпиады-80 и на ринге в ЦСКА провел показательный поединок против трех наших знаменитостей – Евгения Горсткова, Петра Заева и Игоря Высоцкого, по раунду на каждого. Милиции вокруг Мохаммеда скопилось столько, сколько, наверное, Леонида Ильича Брежнева не охраняло. Все-таки удалось изловчиться, поближе подобраться к боксеру и выцарапать из него несколько слов. Через двадцать с лишним лет в олимпийском Сиднее я надумал повторить попытку, однако еще и рта не раскрыл, как мигом почувствовал на запястьях обеих рук защелкнутые наручники. Пара дюжих полицейских разомкнула кольцо, лишь разглядев висящую на шее официальную аккредитацию. От греха подальше поспешил поскорее ретироваться, да и вряд ли что-то можно было выжать из Али после всего случившегося с ним за это время.

Но это уже иная эпоха, а нам пора вернуться на Маросейку послевоенного времени, своего рода альма-матер для нас. В первую очередь вспоминаю нашего участкового добряка-толстяка Барановского. Майор-фронтовик, ух и чехвостил он нас за битые окна, прочие шалости и провинности. Что-что, а дорогу в 46-е отделение (оно тогда находилось во дворе дома, где сейчас посольство Белоруссии) мы знали назубок… Но как без этого? Целый день, как я уже писал, футбол (зимой – хоккей с утяжеленной консервной банкой вместо шайбы и клюшками-самоделками), а еще – салочки, «слон», штандер, чеканочка, прыжки сквозь двойную веревку, другие игры, пополнявшие упомянутый в начале список. О таких забавах сегодня мало кто слышал. Между тем незаорганизованные, стихийные по своей сущности, какой же соревновательный дух они несли, сколько ценных качеств воспитывали! Подтягивали «физику», подправляли волю, если слаба была. Краснеть за свою немощь, неуклюжесть никому не хотелось. Стыдоба! Как било по мальчишечьему самолюбию это жестокое язвительно-саркастическое – «жиртрест». Юрку Фасса, моего дружка, так того просто заклевали, пока он не скинул лишние килограммы и не утер всем нос на турнике. А Андрюшке Гаврилову, долговязому, с длиннющими руками с Телеграфного переулка, как доставалось. Никак не получалось у него «держать угол». В результате он так накачал пресс, что его вместо стула можно было использовать. Позже за Андрюху «заступился» младший брат Валерий; начиная с детских, соревнования одно за другим выигрывал, пока не добрался до звания чемпиона Европы по прыжкам в высоту и олимпийского пьедестала…

Конец ознакомительного фрагмента.