– Нет! – Хицугая вскочил, прикрывая руками «рабочий беспорядок», хотя на самом деле порядок был идеальный. Карин хмыкнула.

– У меня идея. Бери тетради, пошли ко мне в комнату, – и девушка вышла, оставив Хицугаю оторопело таращиться вслед.

Юдзу в комнате не было – Карин сказала, что сестра приходит домой раньше, а уроки вообще делает в журналистском кружке вместе с «коллегами». За окном один раз провыла сирена скорой помощи, и послышался жёсткий голос Иссина, значит, привезли тяжело раненного.

На пару с Хицугаей Куросаки довольно быстро справилась с домашним заданием. Карин объяснила синигами пропущенный им урок по информатике – Тоширо долго сокрушался, чувствуя, насколько он далёк от компьютерных технологий. А, между прочим, это могло пригодиться и в отряде – те же отчёты писать. Хицугая в свою очередь показал, как решаются задания по математике. В разжёванном капитаном виде Куросаки всё моментально схватывала, и чего, спрашивается, до этого тупила? Потом Карин всё-таки вытрясла из Тоширо «тайну голубых кубиков», а капитан, проговаривая свои рассуждения вслух, заметил, что теперь видит картину более цельно, но всё равно этого было недостаточно.

Покончив с уроками на завтра, Хицугая взялся за пропущенные на прошлой неделе. Обстановка в комнате продолжала оставаться рабочей, поэтому Куросаки, развалившись на кровати, решила почитать критическую заметку по литературе, хотя обычно от этого тянуло спать.

Юдзу открыла глаза и резко поднялась, пытаясь сообразить, где находится. Впереди маячил чёрный прямоугольник телевизора – он отключился сам по таймеру. Часы на стене показывали полпервого ночи. Курасаки вспомнила, как садилась смотреть свою любимую передачу – авторский взгляд местного журналиста-новостника на события минувшей недели. Показывали его ночью, поскольку темы поднимал спорные, порой даже неудобные с точки зрения официальных СМИ, ситуации описывал жёстко, не стесняясь критики. Однако, Юдзу нравилась эта своеобразная свежая струя в потоке приторных будней телеканалов. Это позволяло взглянуть на любую ситуацию под другим углом и приблизится к истинному пониманию вещей.

Сегодняшняя передача была посвящена конфликту в Восточной Европе. Все бочки катили на Россию. Япония, кстати, так и не подписавшая со своей стороны мирного договора с этой страной со времен Второй Мировой, имела свои интересы в виде Северных Территорий. Разговор поднимался в свете «раз Россия получила кусок с запада, почему бы ей не отдать другой кусок с востока». Роса* ответила, что если уж на то пошло, то к Курилам в нагрузку идут Сахалин и половина Камчатки, поскольку это одна Курильская гряда. Теперь МИД Японии ломает голову, что это было: тонкий русский юмор или реальная угроза.

Юдзу встряхнула головой. Идти наверх не хотелось, ещё меньше хотелось разбудить при этом сестру, поэтому Куросаки натянула плед повыше и устроилась всё тут же на диване. В конце концов, ничего страшного.

Утро началось не ахти как.

– Куросаки, подъём! – раздался низкий вопль над ухом.

Карин подпрыгнула на кровати, больно врезавшись лбом в челюсть 'будильнику'. Хицугая взвыл, выругался и принялся растирать подбородок.

– Сам виноват, – хмуро прокомментировала брюнетка, – Ты чего здесь забыл?

Она оглядела Тоширо с головы до ног. Школьная рубашка, которую он вчера так и не переодел по возвращении домой, была жутко мятой, на щеке – красные складки, означающие, что спал он отнюдь не на подушке. Волосы по большей части лежат по черепу, лишь пара прядок на макушке бессовестно топорщится.

– Уснул я тут за столом, – мрачно сообщил он.

– Да, но чем я заслужила такое пробуждение? – Карин встала и направилась к двери, чуть обернулась, ожидая ответа. Синигами стоял, задумчиво глядя на девушку, но казалось, что его взгляд был устремлён внутрь. Куросаки хмыкнула и вышла, бросив:

– В душ я первая.

– Хэй! – бросился следом парень, вылетая из комнаты, но успел лишь к захлопнувшейся двери.

– Э, доброе... утро, Хицугая-сан? – прозвучал рядом мелодичный голос.

Капитан резко обернулся и наткнулся на удивлённо-заинетересованный взгляд карих глаз. Куросаки-младшая приветливо улыбалась, но почему-то от этой милой улыбки Хицугая почувствовал, как толпа мурашек протопала вдоль позвоночника. Возможно, дело было в её глазах цвета молочного шоколада, так напоминавших глаза Ичиго, или от того, что эти глаза находились пусть на полсантиметра, но выше его глаз, и капитан невольно поёжился.

– Доброе утро, – кивнул он, и поспешил скрыться в своей комнате.

Сняв рубашку, стесняющую движения, и ослабив ремень на брюках, капитан развалился на кровати – ночь в скрюченном состоянии давала о себе знать. Для себя Тоширо решил честно ответить на вопросы, которые встали перед ним в это утро. Во-первых, есть ли уж такая необходимость выполнять домашние задания, которые задают в школе? Не знаю, как на счёт необходимости, но природная ответственность не позволяла поступать иначе. Во-вторых, зачем нужно было будить Куросаки таким варварским способом. Ответа капитан не находил, но признал, что вид безмятежно спящей девушки пробуждал странные, до селе неиспытываемые чуства. Возможно, чтобы избавиться от них Тоширо и повёл себя, как генсеевский мальчишка. И последнее... а где эту ночь провела младшая Куросаки?!