– Сколько ты хочешь за этого коня?

– Мне он самому нужен! – заявил лекарь, опешив от такой просьбы. – Ноги уже не те, чтоб в соседние деревни пешком таскаться…

– Но на коня пищи не купить, - резонно ответила девушка. Под плащом тихо зазвенели монеты, намекая на путь разрешения вопроса. Лекарь навострил уши, ощутив запах золота, но решил набить хромой животине цену.

– Думаешь, продам? Я что, ума лишился, чтоб единственного коня в округе за десяток монет отдать? – возмутился он. – Думал я, что ты девка дерзкая, раз мне в дверь так молотила, но чтоб настолько!

– Следи за языком, старый хрыч! – воскликнул один из спутников девицы, смуглый мужчина со странным, незнакомым лекарю говором. Он даже порывался что-то сделать, из-за чего хитрый торгаш струхнул, но хватило легкого движения рукой, чтобы отговорить его делать глупости. Воин, ибо ни у кого другого нет и не будет такой выправки, насупился и емко сказал то, что хотел внушить другим способом: - Проявляй уважение.

– Довольно, - одернула его девушка и вновь повернулась к перепуганному лекарю. – Я дам тебе тысячу за этого коня.

– У меня… Не будет сдачи, - проблеял старик, жалея, что отпер дверь этим болезным и вообще переехал в молодости в горный город.

– Сдачу можешь оставить себе… Если ответишь на пару вопросов, - старик закивал, точно болванчик, выражая готовность сотрудничать. Такое богатство ему и не снилось. Девушка выпрямилась, подняла голову, и вдруг выглянувшее из-за туч солнце на миг скользнуло по ее блестящим волосам. Желтоватый луч обвил виски подобно золотой тиаре, но в следующее мгновение облака скрыли солнце, и мимолетный образ пропал, тем не менее, запав в душу. В голосе девушки появилась властность, коей не могут похвастаться даже высокорожденные особы, не одаренные высшей властью. Это была сила, спокойная, но в то же время могущественная, не нуждающаяся в том, чтобы доказывать свой размах. От нее по коже бежали мурашки и крепло ощущение, что беседа ведется не просто со знатной дамой, а с кем-то много большим и значительным. – Вчера в городе останавливались солдаты. При них был пленник.

– Уехали! Как прибыли приближенные лорда, так и укатили спустя час! – выпалил лекарь. – И пленника с собой прихватили.

С той же готовностью он указал и направление, в котором исчез отряд. Пыль на той широкой дороге давно опустилась, но след государя Нарнии словно прощупывался в воздухе, ощущался слабым ароматом леса, коего было так мало в землях Тельмар! Лишь один вопрос поставил старика в тупик.

– Не знаю, о ком ты говоришь, но ошивался рядом с ним какой-то парень. Вроде бы конюх… Черноволосый такой, - характеристика подошла бы любому тельмарину. Не зная, как еще описать странного типа, лекарь поежился и буркнул: - Как глянет, так сразу кошки на сердце скрестись начинают. Плохой взгляд, недобрый.

Девушка едва заметно улыбнулась, но сразу же взяла себя в руки. Кивнув, она извлекла на свет два толстых кошелька и бросила их старику, проявившему небывалое для своих лет проворство. От блеска монет в мешочках глаза у него засверкали, засияли, а барахлящее сердце замерло. Тут было минимум в два раза больше заявленной суммы! Лекарь был не из тех, кто отказывается от наживы. Девушка добавила:

– Это за молчание. И поверь… - в учтивом и ровном голосе зазвенела сталь, закаленная, беспощадная. – Лучше тебе молчать.

Лекарь поклялся всеми богами, что ни слова не проронит о странных гостях, шедших по следу Питера Великолепного. Когда двери за ним захлопнулись и послышался скрип задвигаемого засова, Сьюзен Великодушная взяла коня за уздечку и пошла в сторону гор, откуда и спустилась в обличье крестьянки. Воин, несдержанный ее спутник, тихо сказал:

– Он может нас выдать, моя королева.

– Не выдаст. Никто не заплатит ему больше нашего, да и побоится, - ответила Сьюзен уверенно. – Такие сразу чуят, откуда ветер дует.

– И что же теперь? – срывающимся голосом спросил другой воин. Выходцы с Одиноких островов, они были единственными нарнийцами, что не возбуждали подозрений среди местных. Кентавры или фавны, что подтягивались к чужой кромке гор из Нарнии, привлекли бы нежелательное внимание, коего девушка очень стремилась избежать.

– Тельмар не знают, что мы вновь напали на их след, оттого и не торопятся. Мы воспользуемся этим. Воины из людского рода пойдут со мной. Остальным же следует остаться в горах до нового приказа.

– Как пожелаете, - склонил голову нарниец. Он хотел что-то добавить, как его дернули за рукав. Тельмаринская девочка, грязная, облаченная в рванье и лохмотья, протянула ладошку, просительно глядя из-под засаленной челки. Сьюзен протянула ей несколько монет, которые ребенок схватил и тут же убежал, словно боясь, что их отберут. Там, где она скрылась, со скрипом отъезжали торговые телеги, груженные какими-то бочками. Сьюзен прищурилась: извозчики и впрямь были не по-местному смуглыми или ей в темноте почудилось?