Как только я встала на ноги, то ступни начало нещадно жечь. Зря я это сделала, ой зря.

Тао тут же подхватил меня на руки, а я ухватилась за его шею, все еще кривя лицо в болезненной гримасе и шипя.

Было такое ощущение, будто все мозоли разом лопнули на моих ногах, а ссадины и раны все вновь начали кровоточить и открываться. Неприятное чувство, хочу я вам сказать.

Рен не стал донимать меня лишними вопросами. Поудобнее устроив меня у себя на руках, он вышел из гостиной и пошел верх по лестнице. Зайдя в нашу с ним комнату, он усадил меня на кровать, после чего развернулся, подойдя к шкафу, открыв его и деловито начав рассматривать мой гардероб.

– Что ты будешь одевать? – спросил он, не разворачиваясь.

Долго думать не пришлось, ибо я не на вечеринку собираюсь.

– Черные джинсы и серую футболку. – Сухо бросила я, рассматривая ногти, а точнее наблюдая их отсутствие.

Немного порывшись в моих вещах, Рен все-таки выудил оттуда вещи, которые я назвала, и подал их мне.

Он был человеком понятливым, а поэтому сразу же отошел на несколько шагов, отвернувшись, но предупредив о том, что если нужна будет помощь, чтобы я сказала.

Помощь не нужна была, хоть ноги и болели, но я справилась. Оповестив парня о том, что я готова, я принялась ждать, когда же переоденется он.

Хотя, не понимаю, почему он этого раньше не сделал, да не суть. Его, в отличии от меня, собственная нагота, ну, как нагота, всего лишь в нижнем белье, не смущала, поэтому он без всяких там стеснений и красных щек переоделся.

Я, если честно, думала, что он меня всего лишь поддерживать будет, но нет, он поднял меня на руки, и как в день, когда мы официально стали парой, заставляя обвить мои ноги вокруг его талии, прижимая к себе.

– Весь путь меня так нести будешь? – чуть удивленно спросила я, заглядывая в глаза брюнета.

– Да, а что? – как ни в чем не бывало, ответил он. – Ты же не сможешь обуться, да и ходить, в общем, тоже.

Его аргумент был очень-то весомым, я ничего против него сказать не смогла, хоть мне не очень хотелось слезать с его рук, но мысль о том, что он будет нести меня так до самого кладбища, немного смущала. Да и его жалко было, я ведь не пушинка, а он и виду не подаст, что ему тяжело.

– Значит, в магазин не получиться зайти. – С грустью в голосе подметила я, тяжело вздыхая и кладя свою голову Рену на плечо.

– Это еще почему? – с удивлением в голосе поинтересовался он, закрывая дверь дома.

Кстати, когда мы вернулись домой, нас сразу же встретили взволнованные лица ребят, которые сразу же начали спрашивать о том, где мы были. Но когда они увидели нас с Анной и заметили наше состояние, то сначала притихли, а потом уже просто набрасывались на нас с вопросами.

Точнее, спрашивали и волновались только Трей и Рио, Тамара и Пилика просто стояли в стороне и смотрели на нас, хотя у Таммамуры было встревоженное лицо, нежели у Юсуи. Но, сейчас не об этом.

Через час они уже разбрелись кто куда, ну, а если быть точным, то по делам.

Рио и Трей пошли менять, оказывается, испорченный или поцарапанный сноуборд. А девчонки вновь ушли в парк, только я не понимаю, что там можно делать с утра и до самого вечера? Там что, медом намазано? Но это их дело, мне все равно, тем более, что последнее время мы с ними вообще не общаемся. Они такие холодные стали, особенно Пилика, хотя ей это, наверное, присуще, ведь северную кровь еще никто не отменял.

– А ты собираешься зайти в супермаркет с этим? – указав на себя рукой, поинтересовалась я.

– И что в этом такого? – подняв бровь в вопросе, не понял Тао. – Я делаю что-то запрещенное?

– Нет, но просто это же неприлично. – Пробубнила я.

Рен посмотрел на меня таким взглядом, будто я сейчас какую-то чушь несусветную сморозила, честно.

– Это все твои предрассудки. – Отмахнулся он, но тут же спохватился и прижал меня к себе. Я из-за его этого «отмахнулся», чуть не встретилась попой с асфальтом. – Если кто-то, что-то скажет, то почему я должен обращать на это внимание?

У меня не было четкого ответа на этот вопрос. Я была таким человеком, который зависит от мнения окружающих. Я не была такой из себя крутой, которой на все наплевать, но скромной я бы себя тоже никогда не назвала.

Я не могу сидеть спокойно, если меня оскорбляют или оскорбляют дорогих мне людей. Не буду молчать, если мне сделали что-то плохое.

Но вот мнение окружающих для меня было важно, черт возьми, я дура.

Пока я размышляла о себе и поясняла все свои предрассудки и страхи, Рен уже был возле супермаркета, в который мы тут же вошли.