Вытерев тыльной стороной ладони непрошеные слезы, случайно замечаю маленький, если его так можно назвать, супермаркет. Засунув руки в карманы, уверенной походкой направилась туда.

Выйдя из помещения с покупками, я медленно зашагала в сторону кладбища и знаете, было у меня ощущение, что за мной кто–то снова наблюдает, но не было того животного страха что и раньше. Сейчас было все равно.

Поднявшись по лестнице, медленно направилась вдоль расставленных в идеальном порядке могил, наугад, лишь всматриваясь в надгробные плиты, выискивая интересующую меня. Спустя десятиминутного безрезультатного поиска, уже было отчаиваюсь, но проходя мимо очередной могилы, рассматриваю долгожданное имя «Элизабет Дэ Карма Гонсалес». Измученно улыбаясь, подхожу ближе и сажусь прямо на холодную траву, почему–то, не замечая окружающего меня мороза. (Музыка: В.А. Моцарт – Музыка Ангелов)

– Привет. – Наклоняя голову чуть в бок, рассматриваю даты на злосчастном куске камня, даже не пытаясь подавить подступившие слезы. – Мама. – Уже тише шепчу я, прикусывая губу, пытаясь подавить внутреннюю боль, внешней.

– Я вот навестить тебя пришла, хотя, пришла, будет сказано неправильно, я скорее сбрела к тебе. – Ухмыляюсь собственным словам, откидывая челку назад. – Знаешь, а мне многое тебе рассказать нужно. – И снова одинокая слезинка покатилась по моей щеке, пропадая где–то за воротом кофты.

– Вот, например, сегодня, со мной случилась одна довольно–таки интересная хрень. – Хихикнула, даже сама не поняла чему. – На меня похоже какая–то заблудшая душонка охотится, пишет на стеклах, следит. Я чуть со страху сегодня не умерла, благо Рен… - Я тут же осеклась, оглядываясь по сторонам, будто я подросток и меня мама за сигаретой застала.

– Я знаю, ты сейчас коварно усмехаешься, женщина, но ничего не было… - Снова осечка. – Ладно, было. – Сдаюсь я, устало вздыхая, ведь маме врать никак нельзя. – Мы… - Краснею, как нашкодившая первоклассница. – Целовались. – Выдавливаю из себя я. – Да – да, мама, именно это, понимаю, ты сейчас сказала бы «Кто этот смельчак?», но можешь успокоиться, он это сделал, лишь чтобы успокоить меня, не более.

Укоризненно поглядываю в сторону маленького постамента.

– И я прекрасно знаю, что ты сейчас улыбаешься, как получивший сметану кот, но знай, это действительно так. Он сделал это ради благого дела. – Под конец, голос предательский задрожал. – Но зато я сделала это не по этому поводу. – Складываю руки на груди, надувая губы и состроив обиженную мордашку. – Почему так, мам? Почему мы влюбляемся в тех, кому мы не нужны? – резко замолкаю, прокручивая свои слова в голове.

– Я сказала это? Я сказала, что я…влюбилась?! – пораженно гляжу перед собой, но буквально через секунду мое лицо приобретает довольно–таки грустное, но улыбающееся выражение. – Сказала. Черт, а ведь это действительно так. – Хмыкаю собственным мыслям, снова посмотрев на могильную плиту, проговариваю. – И это, черт возьми, приятно. Любить кого–то.

Пять минут молчания и раздумий, я, вскинув голову, вспомнила о кое – чем, и схватив пакет, воскликнула:

– Мам, извини, совсем забыла. – Улыбаюсь я, поспешно доставая нужное мне из пакета. – Я все еще помню, как ты злилась на меня, когда я что–то забывала.

Достав два аппетитных пирожных и маленькую упаковку молока, ставлю один кусочек лакомства на невысокий постамент, при этом вставив в него тоненькую свечку, предварительно зажженную. Отпив немного вкусного напитка, вытираю испачкавшийся рот ладонью и тихо, с грустной улыбкой на губах говорю:

– С Днем Рождения, меня. – Поставив упаковку молока рядом с собой, я полностью легла на траву, подперев голову руками, безмятежно глядя на полную и такую прекрасную сейчас Луну. – С Днем Рождения, меня. – Шепотом повторяю я, давая слезинке снова прокатиться по моей щеке. – Первый за пять лет день рождения с тобой, мама. – Все равно, что холодно, все равно, что заболею. Мне действительно плохо.

– Не подобает приличным девушкам ночью по кладбищам разгуливать. – Услышала я тихий, словно мурлыкающий голос. – Ну, а уж тем более разговаривать с постаментами.

Поспешно вскочив с земли, я незамедлительно повернулась в ту сторону, откуда послышалась фраза, и какого было мое удивление, когда вместо ожидаемого мною бомжа или какого–нибудь алкаша–наркомана, там стоял вполне адекватный на вид парень.

Светлые волосы, лежавшие в творческом беспорядке, небольшая челка. Золотисто–карие, до одури, на мой взгляд, красивые глаза, хотя, я знаю человека, глаза которого в сто раз краше. Хих. На нем была надета классическая белая рубашка, с накинутым сверху черным жакетом, обычные брюки и лакированные туфли. Сверху была надета, довольно легкая, весенняя куртка. Мда, в таком расфуфыренном виде явно не на кладбище по ночам ходят.

– А приличные парни не одеваются в место всех усопших, как на свидание. Ты меня еще поучи, умник. – Злобно фыркнула я.

В ответ на мое замечание, незнакомец лишь заливисто засмеялся, что меня не мало удивило.

– Чего смеешься? – надулась я.

– Просто не думал, что ты так резко ответишь. – Улыбнулся он. А улыбка у него очень красивая. – Я, Широ, кстати, а тебя как зовут?

– Ты меня, конечно, не пойми неправильно. – Чуть замялась я. – Но знакомства в таких местах меня немного пугает, не то, чтобы я была через чур суеверной, просто сам понимаешь: полнолуние, час ночи, кладбище, парень разодетый, как на концерт Мадонны. Странно, не находишь?