Асакура стоял с несвойственным ему бешеным взглядом, то и дело стреляющим в сторону Анны невидимые, но убийственные молнии. А вот на раскаленных глазах моего экс – бой-френда, можно было готовить бекон.

Расширенные ноздри, сжатая челюсть, часто вздымающаяся грудь. Кто – то очень и очень злиться.

– А мне кажется прекрасная идея! – Услышали мы неожиданно звонкий голос. – Вам как раз надо было развеяться!

Умемия, который и произнес это все, стоял и буквально сиял от счастья, при этом глупо улыбаясь.

– Ты правда так думаешь? – изогнув бровь, поинтересовалась Анна.

– Конечно! – тут же воскликнул он. – Я полностью вас поддерживаю.

Облегченно выдохнув, я наконец – то подавила внутри себя последние сомнения. Было страшно, что и Рио отвернется от нас из-за всего этого.

– А теперь шагом марш и айда второй раз за день покорять магазины! – выпалил Умемия, просияв еще сильнее, грозясь испортить всем окружающим зрение.

– Что?! – ошарашено, проговорила я. – Я не пойду туда еще раз!

– На сегодня хватит! – запротестовала Киояма.

Но как всегда наши молитвы были не услышаны.

– Ничего не хочу слушать, на свидании вы должны быть шикарны, поэтому ноги в руки и пошли!

Переглянувшись, мы с Анной обреченно завыли, но все, же направились в сторону главного торгового центра, а Рио, сказав, что догонит нас, повернулся к парням.

– Ну, что, счастливы теперь? – вмиг став серьезным, задал он им вопрос.

– Зачем ты это делаешь? – не менее твердо вопросом на вопрос ответил Тао. – К чему этот спектакль?

– А, чтобы вы знали цену тому, что имеете и не поступали с этим так, будто это ваше должное. Каждый теряет что – то дорогое ему и вы не исключение, сейчас вы в этом убедились.

– Помогать – то им зачем? – спросил Йо, скрещивая руки на груди.

– Говорю же, я хочу сделать так, чтобы вы действительно поняли всю цену потерянного. – Пояснил парень. – А теперь простите, меня ожидают дамы.

Сделав поклон, Рио улетучился в направлении, куда ушли мы.

С минуту помолчав, Тао опустил голову и шумно выдохнул.

– Не согласятся, не согласятся. – Передразнил Рен Йо, делая голос писклявым. – Тоже мне…

– Уж кто бы говорил. – Пребывая не в лучше расположении духа, чем друг, ответил Асакура.

И снова повторюсь…Я ненавижу ходить по магазинам, Боже, кто их придумал?! Скажите мне их адреса, а я наведаюсь к ним, чайку попью, головы поотрубаю.

Нет, ну, это же надо проторчать опять ровно три часа для одних единственных платьев? Ах, пардон, мы купили еще туфли.

Как всегда по порядку.

У меня было легкое летнее платье, выполненное все в кружевном орнаменте. У него не было бретелек, чуть выше середины бедра, на месте талии жемчужный пояс. Цвет был персиковый и такого же цвета босоножки на высоком каблуке.

Анне мы прикупили черное вечернее платье на одно плечо, которое было будто сшито из длинных черных синтетических лент. Так же мы купили туфли на каблуке, цвета подстать платью.

В общем мы были в полной боевой готовности.

Уже было без пяти минут шесть, а мы с Киоямой уже готовые стояли в холле, то и дело неуверенно поглядывая друг на друга.

– Думаешь это хорошая идея? – робко поинтересовалась я, теребя подол платья.

– Конечно, хорошая. – Уверила меня блондинка. – Они даже из кухни не вышли, сидят там и типо десятую кружку чая пьют, а на самом деле ждут пока мы выйдем и из окна смотреть будут на нас.

Я хотела уже ответить ей, как из-за внешней стороны двери послышались два гулких сигнала автомобиля.

Вот он, момент настал.

Еще раз переглянувшись, мы мысленно досчитали до трех и хотели открыть дверь, как услышали голос Рио:

– Удачи! – напутствовал он нам, улыбаясь во все зубы.

Улыбнувшись ему в ответ, мы с Киоямой кивнули и выдохнув, все – таки открыли дверь.

Нашему виду предстояла та самая иномарка, с обеих сторон которой облокотились на капот, парни.

Белая рубашка и черным смокинг Широ, отлично ему шел, а фиолетовая рубашка и тот же черный смокинг, отлично подходил Йо. Все тот же ежик на головах обоих и все тот же томный взгляд.

Заметив нас, братья невольно улыбнулись и оторвавшись от капота машины, направились в нашу с Анной сторону и только сейчас мы заметили в их руках по огромному букету красных роз. В каждом букете было не меньше пятидесяти.