История с Дашиным отцом не выходила у меня из головы. Мне почему-то захотелось ему помочь. Я поехала в Пролетарку, нашла участкового и обрисовала ему ситуацию.

– Ну и что вы от меня хотите?

– Я хочу, чтобы вы не позволили Засухину стать бомжем.

– А вы, собственно, кто ему будете? Не дочь ли?

– Нет, я просто неравнодушный человек и юрист по образованию.

– Что-то вы, гражданочка, темните! Сами, что ли, виды на эту квартирку имеете?

– А вы посмотрите мою прописку, – я протянула лейтенанту свой паспорт, – тогда поймете, могу я иметь виды на квартиру Засухиных или нет.

– О, да вы в коттеджном поселке живете! Крутая!

– Я вам просто хотела объяснить, что мне дополнительная жилплощадь ни к чему. Своей хватает, причем на двух этажах.

– Ладно, вот появится у меня свободное время, я схожу и проверю, что по этому адресу происходит, – сказал участковый и вдруг задумался: – Как, вы сказали, сожительницу Засухина зовут?

– Варвара Кравцова. Отчества ее, простите, не знаю.

– Так это та, в чьей квартире газ взорвался?

– Она сама.

– А мы ее чуть ли не полгода ищем и не можем найти! – воскликнул он.

– Зачем?

– Заявление на нее имеется, по поводу ее хулиганских действий.

– А поточнее сказать не можете?

– Кравцовой комнату в общежитии дали, она туда вселилась и стала соседку вытеснять, а та комендантше нажаловалась. Смирнова пришла навести порядок, а Кравцова кулаки в ход пустила, после чего исчезла – с концами. Скоро уже шесть месяцев будет, как она там не появляется и за комнату не платит.

– Ну, теперь вы знаете, где ее искать.

– Да, большое спасибо вам за информацию! Будьте уверены, завтра же Кравцову оттуда уберут.

– Я проверю, – строго сказала я на прощание и вышла из кабинета, удивляясь тому, что наша милиция не в состоянии найти человека, который особо-то от нее и не прячется.

Прошло несколько дней, и я снова поехала в Пролетарку, поднялась на второй этаж и позвонила наобум в одну из квартир. Честно говоря, я рассчитывала напасть на свою знакомую старушку, но просчиталась. Дверь мне открыл Дашин отец. Он был трезв, поэтому я осмелилась с ним заговорить:

– Здравствуйте! Вы – Александр Засухин?

– Да, а вы кто?

– Я знакомая вашей дочери. Хотите о ней поговорить?

– Что с Дашей?! Она жива?

– Да, жива. Вы позволите мне пройти?

– Да, проходите, конечно, – Засухин распахнул дверь, отступив в коридор. – Она точно жива, с ней ничего такого за последние два месяца не случилось?

– А почему вы только о последних месяцах спрашиваете? – удивилась я.

– Она, это… раньше за квартиру исправно платила, а тут мне все квитанции с долгом приходят…

– А, так вас Даша интересует только с этой точки зрения? – спросила я, начиная жалеть, что завела этот разговор.

– Нет, почему же… я ее давно не видел, соскучился… Почему она ко мне не приходит?

Я обвела взглядом захламленный коридор и сказала:

– Она как-то пришла сюда, чтобы пригласить вас на свадьбу, но услышала через дверь пьяные голоса и ушла.

– Так Даша замужем?! Вот так новость! Это надо обмыть. Что же вы стоите у порога, я сейчас быстро что-нибудь на стол соображу…

– Не трудитесь, пожалуйста. Я сюда не пить пришла.

– Понял… И что, давно Даша замужем? Детей у нее пока нет?

– Даша вышла замуж прошлой осенью, а через три месяца ее муж умер.

– Как умер?! Почему? Старый, что ли, был?

– Нет, ему было двадцать пять лет.

– Вот молодежь пошла! Гнилая совсем. Или его убили?

– Простите, вам интересна дальнейшая судьба вашей дочери?

– Да, конечно…

– Даша беременна, сейчас она уже на седьмом месяце. Беременность ее протекает с осложнениями, вероятно, вплоть до родов она останется в больнице.

– В какой? Я ее навещу!

– Это не в Горовске.

– И что же мне теперь делать?

– Давайте поступим так. Я оставлю вам свой номер телефона. Вы тут пока осмыслите информацию, а как созреете, позвоните.

– Не понял, а для чего я должен созреть?

– Вы считаете, что вам совершенно не о чем подумать? Вот вы зайдете к ней в палату – и что скажете? Даша, дай мне денег на долг по квартплате, так, что ли?

– Нет, ну почему же? – Засухин пригладил пятерней жидкие волосы и сказал: – Да, это все не так просто. Бедная моя девочка, кровиночка моя, только она одна у меня осталась…