— Нет! Тревис! — закричала я.

— Он снаружи! — громко сказал Фелис.

Поверив его словам, мы побежали к выходу.

— Десять секунд!

— Всем в укрытие!

— Варнес! — мы подбежали к своим.

— Нужна Ангелика.

— Я здесь. — она присела около меня. — Что за черт, Кэт?!

Она была в бешенстве, но мне было не до этого. Я искала Тревиса.

— Где Тревис? — спросила я, метая взглядом по сторонам.

— Он хотел найти бомбу и обезвредить ее. — мои глаза округлились.

— Бласт должен был уйти за десять секунд, если у него не получится. — произнес Фелис.

— Но его нет! — мои глаза налились слезами.

Взрыв. Настолько громкий, что мне казалось, будто я оглохну. Гигантский клубок дыма образовался в небе. Части фабрики полетели в разные стороны, всех людей отбросило на метр. Сгусток дыма разлетелся по значительной поверхности земли.

Люди Чианчулла и Провенцано сели в машины и уехали. Я открыла глаза и встала, держась за капот грузовика.

— Тревис…

— Кэт, стой!

Я попыталась бежать, но рана не позволила. Я медленно зашагала к рухнувшей фабрике.

— Катарина… — меня остановили.

От боли я не могла вырваться из рук Фелиса.

— Тревис… — шептала я, заливаясь слезами.

Снова взглянув на дым, моя душа пронзилась криком. Я кричала. Кричала так, что голос срывался. Я упала на колени. Слезы затуманили глаза. Я начала еще больше плакать и кричать, осознавая, что навсегда потеряла Тревиса.

Глава 15. Мы умрем, не увидев друг друга

Все говорят, что человек, который похоронил любимого, ломается. Его душа истерзана, раны кровоточат, и он видит выход лишь в собственной смерти. Люди не правы. Потеряв кого-то, можно встать на ноги и жить дальше. Только нужна надежда, частичка понимания того, что ты все еще не один. Тебя поддержат, ты справишься. А что если ты потерял человека, который и был той самой последней надеждой?

Доктор Варнес, Дебора… Ангелика и Вэнни. Тревис… Моя семья. Вся Б.У. — семья, которая, к сожалению, в последнее время переживала большие потери. Вчера погиб Тревис. Человек, который до последнего верил в меня. После смерти родителей он был моей единственной надеждой на светлое будущее. А теперь его нет. Да, у меня все еще есть семья. Но она часто сомневается во мне, не верит, не видит во мне ничего хорошего, лишь желание убивать. Эти люди не заменят Тревиса. А я стану еще хладнокровней, потому что меня подогревает уже не одна месть.

После вчерашнего взрыва фабрики мы вернулись туда. Надеялись отыскать хоть что-нибудь. Нашли только колчан со стрелами. Он был в крови, грязи. Нам нечего было хоронить. Мы не стали подавать заявление о смерти Тревиса Хантера в Ареццо. Для всего города он взял отпуск и уехал к себе на родину.

Мы остановились на том, чтобы закопать в землю пустой гроб, а над землей, как и положено, поставим каменную плиту. По нашим обычаям, на ней пишут только полное имя умершего, его дату рождения и смерти. Фотографию Тревиса мы положили в сам гроб.

Я помню чувства, которые испытывала во время похорон родителей. Но сейчас я вижу пустой гроб, тела нет, и я в полной растерянности.

— Тревис… — я на колени села у пустого гроба и облокотилась об него руками. — Я никогда не хотела видеть тебя одиноким. Не хотела быть океаном, в котором ты тонешь. Не хотела быть тем, на кого ты всегда надеялся. Но я была тем человеком. Прости за то, что лишила тебя счастья. Пожалуйста, Тревис, не исчезай в тенях моего прошлого.

Я должна была отказаться от мести. Я бы не поехала на ту чертову фабрику, и Тревис бы не погиб. Я не подумала о последствиях, а теперь уже поздно. Остается лишь судорожно смотреть, как закапывают пустой гроб во время мелкого дождика, и каждую секунду просить прощения у невидимого призрака.

После похорон я зашла в пустой дом Тревиса, под предлогом забрать маленького Тайгера, совершенно забыв, что щенок сейчас в моем коттедже. Внутри дом был такой же, как и прежде. Только без хозяина, без его звучного голоса и задорного смеха. Я медленно ходила по комнатам, пуская слезы. Большой зал, где я пьяная и красная сидела на Тревисе и несла чушь. Кухня, на которой он мне готовил наивкуснейшие оладьи по его фирменному рецепту. Огромная серебристая лестница, которую мы испачкали в муке и черничном варенье. Ванная комната молочного цвета, напиханная женскими маленькими вещичками. Из нее частенько слышались крики Тревиса, когда он не мог найти свою бритву в куче прокладок, гелей и кремов. Спальня… Здесь, казалось, самое прекрасное место: без ссор и обид, только нежность, страсть. На его рабочем столе стояли рамки с нашими фотографиями. На одной я в гранатовом платье стою на песке у берега моря. На другой мы с Тревисом вместе, улыбаемся. Еще здесь фото всех наших друзей, когда мы отмечали Рождество. Я подошла к кровати и провела рукой по мягкой простыне. Не знаю зачем, но я решила покопаться в тумбочке: презервативы, ключи, всякие бумаги… И белая маленькая коробочка. Открыв ее, я увидела обручальное кольцо из белого золота с нежно-розовым камушком. Я не знала стоит ли надевать его, поэтому захлопнула коробку и вернула на место. Еще раз оглядев комнату, я легла на кровать и уставилась в потолок. А затем и вовсе уснула.

Домой я вернулась в десять утра. Дебора была на кухне, готовила завтрак, вокруг нее кружился Тайгер, игриво виляя хвостиком и иногда лая.

— Привет. — сказала я, зайдя на кухню.

— Катарина, — она обернулась. — Здравствуй. Как провела ночь?

— Была в доме Тревиса.

Я помыла руки и села за стол.

— Ностальгировала? — спросила Деб.

Она поставила передо мной тарелку сырных блинчиков с зеленью и села рядом. Как ни странно, мы разговаривали о Фелисе.