– В этом нет необходимости, - тихо сказал он и очень медленно, очень осторожно, словно ожидая, что я начну возражать, накрыл своей ладонью мою руку, касавшейся его лица.

– Надеюсь, что нет, потому что, если и боль не сработает, останется только смерть. Ты понимаешь?
– я говорила медленно, так же осторожно, как он коснулся моей руки.

– Теперь понимаю, - ответил он.

– Хорошо, хорошо. Теперь Кейн меня боится, и это может помочь, но тебя я не пугаю. Я не могу заставить тебя бояться меня, не навредив нашим отношениям больше, чем ты уже это сделал.

– Мне жаль, Анита, правда. Могу я поцеловать тебя?

– Нет, не хочу, чтобы от твоего прикосновения я забыла обо всем. Не хочу, чтобы ты возомнил, будто секс и бондаж могут все исправить, потому что это не так. Мы можем вернуться к этому, но не потому что все в порядке, а просто потому что я посчитала, что это не помешает.

– Ты... отвергнешь меня?

– Прямо сейчас мысль о том, чтобы позволить тебе связать нас с Натаниэлем, оказаться в твоей власти, довериться, что ты будешь считаться с нашими стоп-словами, просто не кажется удачной.

– И за это я сожалею еще больше. Я ценю вас обоих, люблю вас обоих.

– Так докажи это, Ашер, потому что прямо сейчас я не чувствую себя важной и любимой.

Я отняла руку от его лица, от его прикосновения и отступила.

Подошедший ко мне Натаниэль смотрелся потрясающе в черном облегающем тело костюме, по-европейски идеально сидящем, лавандовой рубашке и черном галстуке с маленькой сиреневой геральдической лилией. Его кожа в этом наряде казалась темнее, каштановые волосы были заплетены сзади в длинную багряную косу, глаза были почти фиолетовыми, хотя возможно они становились такими, когда он злился. Он взял мою руку в свою и сказал:

– Надеюсь, ты сможешь снова заслужить наше доверие, потому что, если нет, я буду скучать по твоему телу.

Буду скучать не по тебе, а по твоему телу. Мне этот подбор слов показался интересным, очевидно, как и Ашеру.

– По моему телу, не по мне. Значит я был плохим доминантом для тебя, потому что ты должен был бы любить меня так же, как я люблю тебя, мой мальчик с цветочными глазами.

Ашер коснулся лица Натаниэля, но все, чего он добился - ледяного взгляда с его красивого лица.

– Ты был так увлечен Кейном, что остальные на многое не рассчитывали, - ответил Натаниэль.

Ашер позволил своей нетронутой руке просто упасть вниз.

– Я не осознавал, что пренебрегаю всеми вами.

– Мы с тобой частенько занимались сексом со связыванием вместе с Натаниэлем, иногда без него, но для тебя я просто нижняя, не сабмиссив. Сабмиссив нуждается в большей заботе.

– Я исправлюсь ради всех вас, клянусь.

Он посмотрел на Жан-Клода и Ричарда, стоящих в стороне.

– Дэв тоже может рассчитывать на это?
– спросил Натаниэль.

Ашер посмотрел мимо нас на охранников, все еще ожидающих в стороне. Среди них стоял Дэв, не подходя ближе, хотя бы как Никки. Интересно, он держался позади, потому что таков был его приказ, или он не доверял себе, что не врежет Кейну или Ашеру? Это было бы идеальной отмазкой.

Ашер взглянул на Дэва, и взгляд этот был... пренебрежительным - единственное слово, которое я могу подобрать. Это должно быть ранило Дэва в самое сердце.

– Теперь я связал себя с Кейном. Я сохраню отношения, которые дают мне то, что Кейн не может дать, но между мной и Дэвом все так... обычно. Я не могу придумать причину, зачем мне нужно с ним встречаться, как с Кейном, Жан-Клодом, тобой и Натаниэлем.

В груди заболело лишь от того, что я услышала, как он вот так отвергает любовь Дэва. Я поняла, что чувствовала некоторые из эмоций своего золотого тигра. Ему было слишком больно, чтобы полностью отгородиться щитами, и в тот момент мне и не хотелось, чтобы он это делал. Что хорошего в ощущении некоторых эмоций других людей, если иногда не помогать им справляться с ними?

– Господи, Ашер, для тебя ничьи чувства неважны, кроме своих собственных?
– раздался голос Сина с дальней стороны комнаты, куда его оттеснили охранники от потенциальной опасности. Он учился драться, но не был охранником, и в случае чрезвычайной ситуации к нему относились так, как должны были - как к охраняемому объекту.

Син подошел к Дэву и обнял его. Он был почти такой же высокий, как и охранник под два метра ростом, но все еще был так юн в своем желании обнять и все исправить. Дэв остолбенел, попытался сохранить невозмутимость телохранителя, а потом обнял Сина в ответ, склонив белокурую голову, подмешивая блонд к темно-синему.