Его голос звучал безжизненно и безо всякого выражения.

— Ты вечно в трудах.

— Ох, мне не в тягость. Тем более для Господа.

— Если Господь не созиждет дома... [20]

— Что?

— Да так, вспомнил кое-что из школьных дней.

В угасающем свете виднелись контуры елового леска у Уил-Мейден. Кровавый оттенок исчез, всё кругом стало черно-белым.

— Вы были в Техиди? — спросил Сэм.

— Нет, в Труро.

— Ясно.

— А почему ты подумал про Техиди?

— Просто это было у меня на уме.

— Ты еще думаешь о Джоне Хоскине?

— Нет... Дело не в этом.

— Как твоя община?

— Хорошо, спасибо. Еще двое пришли на собрание на прошлой неделе.

Росс ненадолго задумался.

— А Эмма?

Сэм покачал головой.

— Нет... Не Эмма.

— Это не мое дело, но всё-таки спрошу. Что у тебя с Эммой?

— Ничего у меня с ней нет, брат.

Росс снова помедлил.

— Давно хотел спросить, Сэм, но сомневался, что стоит... Почему ты проиграл схватку?

Сэм нахмурился и скрестил руки.

— Если скажу правду, это будет похоже на самонадеянность.

— Но только правду и стоит говорить.

— Я думал, брат... Когда я уже был близок к победе, мне вдруг пришло в голову... Я вдруг подумал о Христе и... и о том, как его искушал дьявол, как посулил все царства земные... А он отказался. И я подумал, если он отказался, то я, пусть и своим скромным путем, но последую его примеру.

Они подошли к молельному дому. Там было еще светло, но в долине уже собирались тени, как предвестники ночи.

— Эмма приходила ко мне во вторник, — сказал Сэм. — Мы всё говорили и говорили, прям как раньше. Но уперлись в стенку. Она не сможет притворяться, так она сказала. Может, это придет, сказал я, а она ответила, что да, мол, может и придет, но если нет... То ее разделят со мной, а меня — с общиной.

Он поднял руку, чтобы ослабить шейный платок. «Иногда, — сказала она, — я чувствую себя другой. Но не сейчас».

Его голос задрожал, и Сэм откашлялся.

— Ну вот, брат, как обстоят дела. Я лучше пойду. Да и вас ждут дома.

— Так значит, она не выйдет замуж за Тома Харри?

— К счастью, нет. Она уезжает.

— Далеко?

— В Техиди. Там нужна горничная, и Эмма говорит, что поедет на год. Там и денег больше платят, и место для жилья есть, так она говорит. Там ей будет хорошо и... и это далеко от нас. Всего на год, так она говорит. Демельза написала от ее имени.

— Демельза?

— Да. Она написала леди Дан... как там ее... Мы по-прежнему называем их Бассетами.

— Но какое к этому имеет отношение Демельза?

— Эмма ходила к ней и попросила совета. Потом пришла ко мне и снова вернулась к Демельзе, а Демельза сказала — почему бы нам не расстаться на год, уезжай, чтобы ваши пути не пересекались. Ну а если через год Эмма всё равно будет этого хотеть, и я буду хотеть, то сестренка устроит нам встречу, и посмотрим, что из этого выйдет, будет ли толк.

Шеридан нетерпеливо ткнул мордой в плечо Росса и звякнул упряжью.

— Надеюсь, будет, — сказал Росс.

— Спасибо, брат. Я каждый день молюсь за Эмму, каждый день жду чуда.

— Так значит, теперь у меня два зятя, несчастных в любви. Думаю, Дрейк тоже молится о чуде.

Сэм бросил на него взгляд, будто такое не приходило ему в голову и он страшно удивился.

— Ну, брат, хорошо хоть вы с сестренкой счастливо женаты. Для меня такая радость проходить мимо вашего дома! Пусть это и не благодать Христова, но благодать для двух хороших людей, связанных друг с другом преданной любовью.

— Благодарю тебя, Сэм, — ответил Росс, похлопал Шеридана и медленно и задумчиво направился вниз, в долину.

В старой гостиной горел свет, а в новой библиотеке было темно. Они до сих пор предпочитали проводить время в старой части дома, оставляя библиотеку для торжественных случаев. Гимлетт, услышав Росса, вынырнул из-за дома и взял Шеридана под уздцы.

— Хозяйка в гостиной?

— Нет, сэр, она вышла два часа назад.

— Вышла?

— Да, сэр.

В гостиной он обнаружил Джереми и Клоуэнс, устроивших страшный беспорядок под предлогом игры с Бетси-Марией Мартин, милой девушкой лет шестнадцати, которая всегда краснела перед Россом, как и ее старшая сестра много лет назад.