Сэм терпеливо и униженно слушал и отвечал на каждый вопрос. Большая часть паствы платит, когда может, но жители вокруг так бедны, что платят не так часто, как в городе.

— Но они всё равно должны, Сэм, — сказал Чампион с мягкой улыбкой. — Сообщество, которое не стоит того, чтобы ради него жертвовать, ничего не стоит, в особенности, если это сообщество тех, кто познал Спасителя.

Сэм ответил, что у него есть отличные помощники, но никто не трудится делать записи и держать деньги под замком. Он записывает кое-что в черном блокноте, а деньги, когда они появляются, хранит под кроватью, на которой будет спать гость.

— Смело, — заметил Чампион. — Ты смелый человек и хорошо справляешься, Сэм, но раз уж в общине есть пара старейшин, разумно было бы разделить ответственность. Да это просто необходимо!

Сэм ответил, что часовню построили на земле, подаренной капитаном Полдарком, и из камня, собранного на развалинах подъемника шахты Уил-Мейден, расположенной неподалеку. Балки крыши — из древесины, принесенной морем на пляж Хендрона, и весьма кстати, а солому купили недорого. Скамьи сколотили местные мастера, алтарь и кафедру сделал его брат Дрейк, умелый плотник, а доски остались после ремонта библиотеки капитана Полдарка. Так что дом почти ничего не стоил, кроме времени строителей, а поскольку все они — преданные рабы Иеговы, то Сэм не считает себя вправе брать плату за посещение дома Господнего у тех, кто его построил.

— Верно, Сэм, верно, — мягко поддакнул Чампион. — Верно и подобающе. Но вскоре придется брать хоть небольшую плату, чтобы разделить с остальными братьями. Много всего делает центральное руководство, странствующие проповедники и те, кто полностью посвятил себя Богу. Так что небольшая лепта требуется от каждой души, от всех, кто познал Спасителя.

Сэм признал свою ошибку, и они перешли к обсуждению организационных дел: как проводить собрания, что говорить пастве, и есть ли еще кто-нибудь на замену Сэму, если он болен или в отъезде. Это совершенно необходимо. Сэм понял, что значит быть частью большого Уэстлианского общества. Необходимо не только искать спасения, но и делать это организованно. Но все-таки у него осталось неприятное чувство, что его сбросили с небес на землю. Для Сэма собственная душа, как и духовное пробуждение, случившееся в Гвеннапе в прошлом году, словно проблеск молнии в летнюю грозу, служили главным источником искупления грехов. И хотя во всем остальном он был человеком практичным, он считал, что быть практичным в делах духовных — это как прыгнуть в пропасть, а потом услышать призыв вернуться и построить через нее мост.

Они еще почти час разговаривали и молились, а потом Артур Чампион сказал:

— Сэм, я хотел бы перемолвиться с тобой словечком еще по одному важному делу. Ты, конечно же, уверен, что чист перед Спасителем, да и я редко встречал таких искренне уверовавших. Но раз я обязан доложить руководству о том, что здесь всё как полагается, то должен попросить тебя обратиться к своей душе и сказать, нет ли в ней какого греха или искушения, которые ты хотел бы со мной обсудить.

Сэм вытаращил глаза.

— В каждое мгновение мы все должны каяться в грехах, брат. Но не могу сказать, что сейчас рискую больше, чем в прошлом году или в какой другой год с тех пор, как обрел Господа. Ежели у тебя есть причина думать, что во мне угнездился сатана, то прошу, укажи мне путь к спасению.

— Я о том... — начал Чампион и откашлялся. — Мне сказали, что ты ухаживаешь за девушкой с дурной репутацией.

Повисла пауза. Сэм ослабил шейный платок.

— Ты об Эмме Трегирлс?

— Да, вроде так ее зовут.

— Я считал, что священная задача наставника общины — пытаться привести заблудшие души к Христу.

Чампион снова откашлялся.

— Это верно, брат, это верно.

— Тогда в чем же дело? В чем моя ошибка?

— Я-то сам ничего про это не знаю, Сэм. Совсем ничего. Но мне сказали, что она гнусная грешница, но юная и привлекательная. Как мне сказали, зло не отразилось на ее лице. Ты слишком молод, Сэм. Чистое и нечистое иногда трудно отличить. Это самая что ни на есть дьявольская опасность.

Сэм встал, и его крепкая фигура загородила свет.

— Я виделся с ней пять, нет, шесть раз, брат. Неужели она меньше важна для Господа из-за того, что грешила, как всякая заблудшая овца? Потому что ее желаниями правит сатана? Разве не рады на небесах раскаявшемуся грешнику?

— А она готова раскаяться?

— Пока нет. Но с молитвой и верой я не теряю надежду.

Чампион тоже поднялся и почесал щетину на подбородке.

— Говорят, ее видели пьяной на улице, она выходила из пивной. И что на прошлой неделе ты ходил в пивную, чтобы ее найти.

— Христос странствовал среди мытарей и грешников.

— Говорят, что она шлюха. Вот ведь ужас! Что она обнажается перед мужчинами и предлагает свое тело любому, кто пожелает.

Сэм нахмурился, его мысли пребывали в беспорядке.

— Этого я точно не знаю, брат. Ходят такие слухи, но слухи — это проделки дьявола и сами по себе — мерзкое дело. Я не знаю, правдивы ли они. Но ежели и так, у креста Христова была одна такая...

Чампион поднял руку.

— Успокойся, брат. Я пришел не осуждать, а лишь предупредить. Мы все следуем по пути Господа, но не обладаем его божественной мудростью. Понимаешь теперь? Как наставнику общины, тебе не пристало якшаться с распутной девкой. И другие нуждаются в спасении души. Христос настолько чист, что его не опорочить. Но мы не так чисты. Так что поберегись.