Они добрались до конца поля, там начинались скалы и заросли дрока. Барон остановился и посмотрел на пляж Хендрона. Росс и леди Данстанвилль шли впереди, Дуайт вытаскивал колючки из туфли Кэролайн.

— Как вы знаете, — сказал Бассет, — наc охраняют скалы, но длинные песчаные отмели как эта или в Гвитиане, представляет собой удобное место высадки для врага, если повезет с погодой. И это внушает опасения о безопасности наших берегов.

— Если враги явятся, — ответила Демельза, — не думаю, что их с радостью примут.

Бассет взглянул на нее.

— О, не сомневаюсь. Но наши неопытные новобранцы против закаленных ветеранов войны в Европе... Что до флота, то это отдельный разговор.

Демельза посмотрела на море. Этим утром пришло еще одно письмо от Хью с очередным стихотворением. И снова ей удалось утаить стихи от Росса. Письмо содержало простое перечисление событий за четыре месяца. Служба на флоте была монотонной и тяжелой, а сражались они куда чаще с течениями и ветром, чем со вражескими кораблями. Бесконечные вахты, бесконечные патрули, а потом вдруг откуда ни возьмись возникал французский корабль. Демельза надеялась, по крайней мере, надеялась частичка ее души, что тон письма показывает угасание его интереса. К сожалению, стихи эту мысль не подтвердили. Они были длиннее прежних и менее откровенными, но не оставляли никаких сомнений в чувствах. А в последней строчке письма говорилось, что, возможно, Хью прибудет в Косанд в следующем месяце, чтобы навестить родителей, а вероятно, и дядю.

— ... так что, надо полагать, он сделал верный выбор, — закончил фразу Бассет.

Демельза в панике облизала губы.

— Простите?

— Я говорил, что это трудный возраст для мужчины во время войны. Думаю, главным образом он отказался именно поэтому. В двадцать семь лет он, разумеется, присоединился бы к своему полку. В сорок семь он куда охотнее бы принял место в парламенте.

— Да, подозреваю, что так, — сказала она с опаской.

— Блестящий подвиг во Франции два года назад доказывает его предпочтение принимать активное участие в войне, и я верил, что он будет полезен в Палате общин. Но мои ожидания не оправдались.

— Наш сосед занял его место, — сказала она.

— Да, это так. И он показывает себя очень... прилежным членом парламента.

Росс с гостьей стояли на краю каменистой вересковой пустоши, спускающейся к бухте Хендрона. Франсис Данстанвилль выглядела рядом с ним такой миниатюрной.

Бассет снова остановился.

— Между вашими семьями пробежала черная кошка. Что послужило причиной вражды, миссис Полдарк?

Демельза встала на камень и посмотрела на пляж.

— Вон там — Темные утесы, милорд, те, о которых вы спрашивали.

— Да, я вижу.

— Эта вражда слишком давняя, чтобы я могла объяснить. А даже если и могла бы, то это не мое дело. Вам следует спросить Росса.

— Мне не хотелось выносить это на публику. Не стоит показывать грязное белье всем подряд.

— Грязное белье никому не стоит показывать, милорд.

Он улыбнулся.

— Не стирать его на публике, да? В любом случае, вражда между кузенами и соседями неприемлема. Ее следует оставить в тех давних временах, когда началось это соперничество, тем более, когда идет война и предстоит сражаться с общим врагом. Передайте это капитану Полдарку, хорошо?

— Если вы передадите мистеру Уорлеггану.

Бассет бросил на нее косой взгляд.

— Мне сообщили, что вина лежит главным образом на Полдарке.

У Демельзы заколотилось сердце. Она встретилась взглядом с бароном и медленно выдохнула.

— Милорд, вы, верно, меня поддразниваете.

— И в мыслях не держал, мадам, мы не настолько близко знакомы. Что за шахта стоит на том утесе?

— Уил-Лежер. Уорлегган закрыл ее два года назад.

— На земле Полдарка?

— На земле Тренеглоса. Но Росс открыл ее десять лет назад.

— Старая вражда и соперничество умирают неохотно.

— Как и старые шахты.

— Как я вижу, в вашем лице капитан Полдарк нашел стойкую защитницу, мэм.

— А как же иначе?

— И правда. Я даже боюсь что-либо прибавить.

— Милорд, не думаю, что вы чего-либо боитесь. Но к слову о вражде...

— Что?

— Нет, ничего, просто дурацкая мысль.

— Прошу вас, продолжайте.

— Что ж... Говоря о вражде, разве вы сами не враждуете с лордом Фалмутом?

Он удивленно посмотрел на Демельзу и засмеялся.

— Туше. Но будет правильнее сказать, что это он враждует со мной. Я ничего такого не чувствую.

— Так значит, виноват Боскауэн?

— А теперь, мадам, надо полагать, это вы меня поддразниваете.

Демельзе показалось, что его улыбка стала холодной, как будто она слишком далеко зашла. Но через мгновение его лицо разгладилось, и он протянул руку, чтобы помочь ей перебраться через валун.

— Вы несомненно знаете, миссис Полдарк, что лорду Фалмуту не нравится способ, которым я вырвал из его рук место члена парламента от Труро, и наверняка во время всеобщих выборов он потеряет и второе место. В конце концов, мы годами соперничали на этом поприще. Но я со своей стороны не возражаю заключить соглашение. Теперь, когда я переместился в Палату лордов, положение изменится. Я контролирую Пенрин. Я контролирую или могу побороться за некоторые другие города. Но не вижу смысла продолжать баталию.