Благо, падать было по-прежнему невысоко. И обида оказалась гораздо сильнее боли.

– Закончила, - вынес вердикт Мастерс.
– Как станешь готова к конструктивному диалогу, свистни.

– Да пошёл ты к Седьмому!
– от всего сердца пожелала Курой, вставая, кряхтя и хватаясь за кроватные столбики.

А заодно обнаружив у постели ещё одну очень интересную особенность. К этим самым столбикам, которые ей опорой послужили, зачем-то прикрепили кожаные ремни, до времени заправленные под матрас. Для чего такие приспособления могут пригодиться, например, в клинике для душевнобольных, тега примерно представляла. Зачем они нужны в борделе? Нет, об этом даже думать желания не имелось. Тем более что по глубокому убеждению Каро, дом терпимости не слишком от Бедлама отличался.

– Когда-нибудь все там окажемся, - тоном умудрённого жизнью философа, заметил Рон.

– В Бедламе?
– удивилась Курой.

– При чём тут Бедлам? Я про Подземье.

– А-а...

Тега подумала и села на кровать. Такое положение её ушибленному телу в данный момент нравилось гораздо больше. Да и силы как-то разом кончились. Вместе с бешенством. Почему-то очень хотелось спать. Вот сейчас бы лечь - можно прямо здесь - и чтобы до утра никто не трогал.

Мастерс тоже пристроил свой зад, только на противоположной стороне, в изножье. И наконец-то сняв дурацкую полумаску, а, заодно, и перчатки.

– Теперь-то до тебя, надеюсь, дошло?
– спросил устало.

– И что до меня должно было дойти?

– А ты расшевели фантазию. Попробуй представить, что пришёл бы не я, а кто-то другой?

– У меня револьвер есть, - неохотно буркнула Каро.

– Этот?
– Мастерс достал из кармана пушку, перебросив её на колени теургу.
– Очень помог, правда?

– Так нечестно! Ты... У тебя подготовка!

Курой и сама понимала, что протест вышел не слишком убедительным. Примерно на уровне дебатов в песочнице. Но ничего более весомого в голову не пришло.

– Детка, когда до тебя дойдёт, что сначала нужно думать, а потом делать и никак не наоборот, а?
– оборотень покачал головой, как удручённый непроходимой тупостью ученика наставник.
– Ну существуют вещи поважнее гордости, честное слово. Не кажется, что жизнь поценнее будет? И даже если придумала по-настоящему гениальный план, не разумнее ли его обсудить? Не все же вокруг идиоты. Может, и умного чего насоветуют.

– Этот план придумал ты!

– А ты повелась. Просто чтоб доказать, какая охре... прекрасная сыщица. Мы же не лошади на ипподроме, не наперегонки бегаем и ставок никто не делает. Просто каждый выполняет свою работу.

– Чего ты обо мне так печёшься?

Злость, вроде бы закончившаяся вместе с силами, вернулась, подпихивая в спину обиду.

– Да неужели не ясно?
– кажется, в этой комнате ещё кто-то кроме теурга злиться начал. Если, конечно, не принимать всерьёз версию, будто оборотень рычит от восторга.
– Ещё раз прошу, представь, что я не знаком с мадам О...

– Кто такая мадам О?
– не поняла Каро.

– Да какая разница?! Бордель-маман, которая тебя встретила... Каро, ты слышишь, вообще, что я говорю?!

– Так ты её знаешь?! Ты это всё подстроил чтобы... Чтобы!..

У Курой даже слов не нашлось для описания этого «чтобы». Хотя, что тут описывать? И так всё ясно, как белый день. Вот и Мастерс звонко шлёпнул себя по лбу, ткнувшись лицом в ладонь.

Только вот тегу от бешенства даже потряхивать начало.

– Да пошёл ты к Седьмому!

– Это мы уже проходили, - невнятно пробубнил оборотень.

– Вот и вали!

Каро оглянулась, в поисках подходящего метательного снаряда. Потому и не заметила, как Рон приподнялся. Ну а дальше...

А дальше они оказались в положении, с которого этот отнюдь не томный вечер и начался. То есть, тега барахталась, лёжа на спине, пытаясь выползти из-под неподъёмной туши оборотня.

– Детка, я понимаю, что это в тебе проклятый тегский темперамент играет, - Мастерс перехватил кулаки теурга, зажав их одной лапищей, задрав над головой Курой.
– Все вы на башку ушибленные. Но...

– Это я на башку ушибленная?
– Каро задохнулась от несправедливого обвинения.

И ведь кто бы говорил!

– Ты, - спокойно подтвердил Рон, - Яте, все. Сначала морды кирпичом, а потом с пеной на клыках глотки рвёте. Но я боюсь за тебя.

– Да ты сам соображаешь...

– Я боюсь за тебя, дура!

Подлый кошак даже достойно ответить не дал. Опять, как давеча, заткнул рот. Ну, не кусать же его второй раз? А потом до теги дошло, что он сказал. И даже кусаться расхотелось. Пришлось на поцелуй отвечать.

Седьмой! При всех своих многочисленных недостатках целоваться Мастерс действительно умел.