— Да, конечно, — сказала ему Сэндри, протягивая руку. Джак с улыбкой пожал её, и пошёл прочь.

«Он милый», — подумала она. «Если бы я хотела мужа…»

Она вдруг вспомнила лицо Шана: лёгкая улыбка, озорной блеск в глазах, твёрдые, улыбчивые губы.

«Глупости», — строго сказала она себе.

— Я не хочу мужа. Никакого мужа.

Она произнесла это вслух, надеясь, что так мысли станут реальнее.

Вздохнув, она покачала головой, и вернула все столовые приборы на поднос. Сэндри открыла дверь, затем взяла поднос, и выставила его в коридор. Разобравшись с этим, она закрыла и заперла дверь в свою спальню. У Гудруни с детьми была своя дверь в их спальню, поэтому Сэндри могла выспаться, и никто её бы не побеспокоил. «Напишу Дедушке, и назначу дату для моего возвращения домой», — сказала она себе, беря бумагу и перо. «После этого я точно смогу спокойно заснуть».

Три дня спустя, во Дворце Саблэлиз, находившемся всего лишь в двадцати милях от владений Ландрэг, Ишабал Лэдихаммэр нашла императрицу в её утренней комнате, где та наблюдала рассвет. Берэнин, одетая лишь в лёгкую ночнушку и тонкую кружевную шаль, читала отчёты, и одновременно ела свой лёгкий завтрак. Её чашка с модным напитком под названием «шоколад» остывала, пока она снова и снова перечитывала один конкретный отчёт, барабаня пальцами свободной руки по столу. Она лишь подняла взгляд от своего чтива, когда открылась дверь, и Ишабал, полностью одетая, вошла в помещение, неся в руке стопку бумаг.

— Ты видела отчёты из Клэйхамата Ландрэг? — поинтересовалась Берэнин. — Мне приказать принести ещё шоколада?

— Вы же знаете, что я его не выношу, Имперское Величество, — ответила Ишабал.

По кивку Берэнин, она скользнула в кресло напротив императрицы.

— Я уже позавтракала. И да, я читала отчёты из Ландрэга. Они завораживают.

— В гробу я видала это завораживание, — отчётливо произнесла Берэнин. — Я хочу, чтобы фэр Холм и фэр Хау знали, что я недовольна. Если они до сих пор не усвоили, что никому не позволено пробовать яблоки в моём саду, пока я сама их не вкусила, то нужно заставить их понять это.

— Фэр Холм и фэр Хау разорены, Имперское Величество, — мягко сказала Ишабал. — Разорённые мужчины — отчаянные.

— Ты можешь в это поверить? — спросила Берэнин, тряся сжимаемыми в руке бумагами. — Она распустила их одежду. А потом распустила все швы на всех их вещах. Убедись, что со мной такого не произойдёт, Ишабал.

— Обереги от такой магии довольно легко сделать, — сказала маг. — Несомненно, эти люди уже понесли достаточное наказание. Их наследница сбежала. Как мы можем унизить их больше, чем это сделала она? Они были вынуждены голышом бежать в Пофким, откуда добрые жители прогнали их вилами и смехом.

Берэнин посмотрела на свою главную советницу из-под приподнятых бровей:

— Моя империя, мой сад. Они попытались взять то, что принадлежит мне, — терпеливо повторила она. — Насмешки селян — недостаточное наказание за браконьерство. Я предпочитаю видеть дерзких и дюжих ребят стоящими передо мной на коленях, если ты не против.

Она снов взглянула на отчёт:

— И я также разочарована в недостатке информации о новом «секретаре» моей кузины. Правда, девчонка могла выбрать его, чтобы меня позлить. Сначала к ней пристал безумец — которого Даджа спасла в Кугиско. Потом она нанимает этого Жэгорза своим секретарём — или по крайней мере так нам докладывают наши шпионы. Только её секретарь часами находится под магической защитой Трисаны и Браяра, поэтому наши шпиона ничего не знают об их действиях. Жэгорз практически ничего не пишет — это известно точно. А теперь мне говорят, что у нас нет записей о нём до их с Даджей встречи в Кугиско, потому что госпиталь, где он содержался, сгорел дотла, вместе с архивами! Мы знаем только, что он где-то прошлым летом прибыл в Данкруан, и что жил на подаяниях и благотворительности. О, да, и все, кто его знали, клянутся, что он был сумасшедший — те, кто не безумны сами!

Она бросила бумаги на стол.

— Я не могу оправдать снятие агентов с важной работы по государственной безопасности, чтобы сосредоточиться на ком-то, кто выглядит нуждающимся в магической помощи безумцем, но это бесполезно отрицать, Иша.

Берэнин побарабанила наманикюренными ногтями по скатерти.

— Не люблю тайны, а странности — как зуд, который я не могу почесать.

— Вот, это может помочь вам отвлечься, — сказала Ишабал, протягивая лист бумаги. — Мой маг-следователь только что вернулся с осмотра нового русла реки в Пофкиме.

Берэнин выхватила бумагу и прочитала её дважды.

— Он говорит, что стены плотные по всей длине, — пробормотала она. — В том числе под мостом, и облегают балки и опоры, как будто их залили каменным строительным раствором. Жители деревни говорят, что земля тряслась и производила на свет камни часами? Невозможно.

Она посмотрела на Ишабал и подняла брови:

— Это правда невозможно.

Её слова были наполовину утверждением, наполовину — вопросом.

Великий маг лакомилась блинами с вареньем.

— Я верю моему магу. Девушка это сделала. Она управилась с бурей на Сиф, она заставила землю исторгнуть множество камней, и уложила из них стены вдоль берегов реки, не потревожив мост. Я нахожу её… интригующей.

Она заткнула за ухо локон серебристых волос.

— Она будет очень полезным дополнением для магов Вашего Имперского Величества, если она решит к нам присоединиться.

Берэнин махнула рукой, будто её это не особо интересовало: