Пробежав глазами несколько строк, отец обратился к матери, и начал излагать ей содержание письма. Я, конечно, не понял, о чем шла речь, да и не все слышал. Дело кончилось тем, что отец и мать предложили незнакомцу сесть и изъявили свое согласие на его просьбу. Пропустив первое мимо ушей, незнакомец спросил:

— Когда же вы позволите мне привезти гроб?

— Завтра, если хотите, — ответила мать.

Поклонившись, незнакомец удалился.

О чем говорили отец с матерью, я не разобрал; поминали капеллу, деда, старый портрет, но какую все это имело связь, я тогда не понял.

Вчера мне не удалось закончить письма: пришел Сильвио и уговорил меня ехать прокатиться на Лидо. Вечер был чудесный. Гондола наша тихо скользила по воде. Отблеск заходившего солнца золотил облака. Вокруг нас раздавались пение и музыка с соседних гондол.

Я, настроенный на воспоминание о прошлом, думал о моей матери и ее преждевременной кончине. Она умерла, когда я уже был в Нюрнберге. Как прекрасна она была и как быстро увяла. До сих пор я не знаю, что за болезнь свела ее в могилу. На мои вопросы отец не отвечал, так же как не объяснил мне причин, по которым я был отослан из замка.

— Это желание твоей матери, — был его ответ.

Но почему? — мучился я вопросом. — Она ведь так любила меня?

Я ясно представлял себе мою мать: высокая, стройная, с тяжелыми русыми косами. Голубые глаза любовно и нежно смотрят на меня… Я точно чувствую их… и что же… два глаза смотрят на меня, но это не голубые глаза матери, а жгучие, черные, чьи-то дикие глаза.

Они промелькнули и исчезли… А я не могу их забыть!.. Мне необходимо еще раз увидеть их!..

Пока прощай.

Твой Д.»

Письмо второе.

«Милый Альф!

Вот уже две недели, как я не писал тебе. Представь, я даже не заметил, что прошло так много времени!.. Ты простишь мне, если я скажу, что совершенно безумно, безмерно счастлив!!

Я нашел ее, нашел обладательницу тех черных глаз, что смотрели на меня на Лидо. Глаза эти при свете солнца еще прекраснее. Да и вся она хороша! Возьми любые описания красавиц Венеции, взгляни на картины венецианских мастеров — и ты будешь иметь полное представление, но не о ней, а только о ее тени…

Она знатного рода, но сирота и небогата. Живет под присмотром своей кормилицы; вот и все, что я пока о ней знаю.

Я уже тебе сообщал, что мое невольное изгнание с родины закончилось, и что я теперь могу вернуться в родительский дом. Возвращение мое невесело, так как возможность вернуться я получил только благодаря смерти отца. Много лет я уже не имел известий из родного дома. Отец, под угрозой своего проклятия, запретил мне самовольно явиться в замок: «Когда придет время, я позову тебя».

И вот старый слуга Петре написал мне, что отец скоропостижно скончался от разрыва сердца, как определил врач. Петро в детстве был моим дядькой и отвозил меня в Нюрнберг. Он просил прислать нотариуса для продажи замка и прибавляет, что таково желание отца. О моем возвращении он не говорит ни слова. Точно этого и быть не может…

Нет и нет! Я еду домой, хотя бы это стоило мне жизни! Я хочу наконец знать тайну, что окружает смерть моей матери.

Да и сказать ли тебе, я мечтаю, что поеду туда не один…

Прощай!

Твой Д.»

Письмо третье.

«Милый Альф!

Может ли быть кто-либо несчастнее меня? С семи лет у меня не было матери, и я не знал ее забот и ласк; не было родины; никто меня не любил; ты скажешь, что я жил в довольстве, окруженный достатком. Да, но это не то! Я все же чужой; вот и она прошла вчера мимо меня и даже не взглянула! А я знаю, знаю, что она видела, знала, что я стою за колонной и жду ее взгляда. А прошла мимо. Несчастный я, ты можешь плакать на могиле матери, дя… Я еду, еду домой!

Ты спрашиваешь, о каком гробе я писал тебе в первом письме. Да речь шла о гробе дедушки, который его верный слуга привез на родину из Америки. Как и отчего дед мой попал в Америку и что с ним там было — сказать тебе не смогу. Есть какое-то предание, но детская моя память его не удержала. Совершенно точно знаю только одно: что дед завещал перевезти себя в родовой замок из страны ацтеков…»

— Как ацтеков? — вскричал молодой хозяин. — Но ведь и я родом из Мексики — страны ацтеков, я прямой потомок их, хотя один Бог знает в каком колене.