– Шестнадцать. А ты, по-моему, ничуть не изменилась.

– А ты, похоже, изменился. Где твоя вежливость, Ремус, почему ты не знакомишь меня со своими… друзьями?
– Она пытливо оглядела Тонкс, Гермиону и Рона.

Ремус, помолчав, всех представил.

– Зачем ты здесь, Кэтрин?
– спросил он.

– А мне кажется, ты уже понял, - серьезно ответила она, глядя ему в глаза.

Синеволосая Тонкс поднялась со скамьи и встала рядом с Ремусом.

– Откуда ты узнала? О нем?
– поинтересовался он.

– Моя мама сказала, она работает в Министерстве.
– Кэтрин перевела взгляд на Тонкс.
– Ты же племянница Сириуса? Нимфадора?

Девушка открыла было рот, но Ремус опередил ее.

– Ей не нравится, когда ее так называют. Просто Тонкс.

Гермиона и Рон, не участвующие в разговоре, с любопытством наблюдали за развитием событий.

– Ах да… - хмыкнула Кэтрин.
– Сириус мне как-то говорил об этом.

– Вы его знаете?
– спросила Тонкс, немного успокоившись: на Ремуса эта женщина явно не претендовала.

– Да, конечно. Я была его невестой.

В коридоре наступила тишина. Рон переглянулся с Гермионой, одними губами произнеся: “Невеста Сириуса?”

– Меня удивляет, что ты появилась здесь спустя столько лет, - сказал Ремус.

– Меня не было в Великобритании. Я уехала тогда… - В голосе Кэтрин появилась какая-то неровность.
– После того, как…

– …Сириуса посадили в Азкабан, - закончил Люпин.

Гермиона заерзала на скамье, ей было неудобно слышать не предназначенный для ее ушей разговор.

– Ты меня винишь в этом? В том, что я…

– Я не вправе. Ведь я и сам считал его виновным…

На усталое лицо Ремуса легла тень печали о днях шестнадцатилетней давности.

– Я хочу его увидеть, - решительно сказала Кэтрин.
– В какой он палате?

– К нему нельзя, - подала голос Гермиона.
– И, вообще, Сириус пока не пришел в себя.

Странно, она совсем не знала эту женщину, и все же что-то ей не нравилось в Кэтрин. Была в ней какая-то фальшь.

– Хорошо, я подожду, - посмотрев на нее, сказала бывшая невеста Сириуса и присела на скамью.

– Значит, вы его больше не считаете опасным преступником, моя несостоявшаяся тетя?
– очень вежливо спросила ее Тонкс, вскинув тонкие брови.

На лице Кэтрин отразилось легкое замешательство.

– Естественно, нет. Я же пришла сюда… Я знаю, что Сириуса оправдали.

Это была правда, две недели назад при рассмотрении дела Сириуса Визенгамот его оправдал.

– Посмертно, да, - кивнула Тонкс.
– Ремус, пойдем в кафе, если что, Гарри нас позовет.

– Гарри?
– переспросила Кэтрин.

– Да, Гарри - крестник Сириуса.

– Сын Поттеров? Хотела бы я с ним познакомиться. Даже вне Великобритании он очень знаменит.

– Это бы Гарри вряд ли понравилось, - заметил Рон, нарушив свое молчание, и ответил на вопросительный взгляд Кэтрин: - Ему претит такая слава.

– А ты его друг?
– улыбнулась она.

– Да, мы с Гермионой его лучшие друзья.

Тонкс потянула Ремуса за рукав.

– Ну что, пошли в кафе?

Постепенно день перешел в вечер, который ожидающие провели в кафе на шестом этаже. Гарри безвылазно сидел в палате возле Сириуса, хотя его упрашивали на время пойти с ними поужинать. Гермиона, как верная подруга, заботливо принесла ему сандвичи и чашку чая. Кэтрин, несмотря на все ее попытки пробиться к Сириусу, не была допущена в палату целителем Перри. Сжав губы, она ушла из больницы, пообещав вернуться утром, что прозвучало, как угроза.

За вечером последовала ночь, почти бессонная и тревожная. Гарри смотрел на бледное лицо Сириуса и на каждое еле заметное движение его ресниц реагировал сжатием кулаков, как вдруг шрам пронзила ужасающая боль. Он едва подавил стон, вцепившись зубами в кулак. На глаза навернулись слезы, а потом окружающая его комната потонула в тумане, и Гарри увидел большой просторный зал, освещенный множеством свечей.

“- Ты говоришь правду, Беллатрикс, - произнес он жутким, ледяным голосом того, чьими глазами видел перед собой согнутую в поклоне женщину.
– У тебя не было времени подумать, прежде чем явиться ко мне с такой новостью?

– Мой Лорд… - сказала она, в ее голосе сквозил страх.

– Ты виновна в побеге девчонки, и потому должна понести наказание. Круцио!”

Женский крик раздавался эхом в ушах Гарри, когда он возвратился в полутемную палату. Тяжело дыша, он почувствовал, что невыносимая боль отступает. Взгляд упал на спокойное лицо крестного, и парень порадовался тому, что мужчина не видел, что с ним было. Боль отошла на второй план. Гарри встал со стула. Потер все еще покалывающий шрам. Волдеморт очень зол. Связь между ними всегда проявлялась в эмоциональные вспышки. Что он сказал? Он обвинил свою преданную Пожирательницу смерти в побеге девчонки. О какой девчонке шла речь, из-за которой Темный Лорд не пожалел Пыточного заклятия на Беллатрикс? Конечно, о Виктории!