— Почему ты отправила меня на Пуффендуй? На самый бесхарактерный факультет?

— Это самый добрый факультет, девочка. Он наполнен людьми, которые умеют прощать. Я увидела надежду и решила, что Пуффендуй сможет искоренить черноту внутри тебя, но этого оказалось недостаточно. Жаль.

Что же, это всего лишь еще раз подтверждало тот факт, что Элиза идет верным путем, раз даже Пуффендуй не смог сбить ее с него.

Несколько лет тренировок, обучения, работы под прикрытием и бесконечной, искусной, необъятной лжи. План был готов давно, труднее было обучиться усложненному Обливиэйту и Империусу, но Элиза справлялась. Поначалу ей казалось, что все это — лишь непростое ремесло, требующее обычного усердия, и главное ее препятствие — это связи с прошлым. Но сжигать мосты оказалось гораздо проще. Кровь Яксли внутри нее проснулась, заглушив простодушную кровь Киллбрук, и даже когда что-то сопротивлялось внутри, убеждая в неправильности действий, договориться с совестью оказывалось не так уж и трудно. А вскоре она и вовсе перестала напоминать о себе.

Элиза перестала поддерживать с отцом связь почти сразу после школы. Он совсем спился, и Элиза больше не желала тратить время на спасение утопающего, который и сам хотел утонуть.

Они с Питером начали снимать небольшой домик около Лондона с пышными яркими цветами на подоконниках, увитыми плющом стенами и крышей с красной черепицей. Домик был такой маленький, уютный и светленький, что Элизу от него тошнило. Она могла позволить себе больше, роскошнее, грандиознее, но не смогла бы объяснить Питеру, откуда у нее появилось столько денег. А эти маленькие комнатки, дешевые шторки, деревянная поскрипывающая кровать и блеклые лампочки под пыльными куполами бесцветных стекол приводили ее в бешенство.

Элиза знала, на что она способна, и рядом с Питером ее не оставляло ощущение, что он тянет ее назад. Слишком добрый, слишком наивный, слишком милый. Иногда она смотрела на него, и внутри просыпалось что-то трогательное, но потом она напоминала себе, что он — двойной агент Дамблдора, ровно так же, как она — двойной агент Лорда. Она не входила в Орден Феникса, но Питер слишком многое ей рассказывал. Конечно же, он рассказал ей и о своей роли, но она отчего-то промолчала, скрыла это от Люциуса и Хозяина. Иногда ей хотелось крикнуть: «Очнись, Питер, этот старик просто использует и выкинет тебя, когда ты сломаешься!», но она знала, что это бесполезно. Питер нуждался в людях, а Элиза нуждалась во власти, и эта разница между ними становилась все необъятней.

Элиза не оправдывала себя, она просто шла навстречу своим желаниям и готова была заплатить за них цену. И ее желания сбывались одно за одним, потому что они были оплачены.

Люциус зашел в покои Элизы в Малфой-мэноре и остановился за ее спиной, так что она увидела его уставшее суровое отражение в зеркале. Он аккуратно положил ей руки на плечи и дождался, пока она отложит гребень в сторону.

Люциус на секунду замялся, но длинными пальцами подхватил гребень за ручку и через мгновение тот вновь утонул в волосах Элизы. Это было что-то невиданное, поэтому Элиза замерла, с диковинным интересом наблюдая за действиями Люциуса, и приготовилась слушать. Он поднял глаза к зеркалу, и его рука приостановила свой плавный ход.

— Ты готова, Лиз? — проникновенно спросил он.

— Да, Люциус, — незамедлительно отозвалась она.

Люциус кивнул. Может быть, он и любил Нарциссу, но сейчас, когда она отупела от своего материнства, ему нужен был кто-то, с кем он мог бы поговорить, и Элиза никогда не отказывала ему в беседе.

— Тогда давай повторим все в последний раз, Лиз. Ошибки недопустимы, ты знаешь их цену, но я не сомневаюсь в тебе. И Темный Лорд также не сомневается.

Люциус снова посмотрел ей в глаза через зеркало и чуть сжал ее плечи. Элиза не пошевелилась.

— Ты ворвешься в ваш с Питером дом, — начал Люциус, — так, словно тебя преследуют адские псы…

«Элиза появилась на пороге его дома растрепанная, в рваной одежде, в ранах и порезах. В ее глазах метался ужас и страх, она была почти в безумии и те минуты, пока Питер не открыл ей, просто колотила в дверь со всей силы.

— Элиза?.. — спросил он. Было два часа ночи, и Питер наконец-то провалился в сон после длительного дежурства. Он толком ничего не соображал, но был преисполнен желанием помочь. — Где ты была последнюю неделю?»

— …сыграешь роль очень раненного и очень испуганного человека…

«— Я… — Элиза задохнулась и чуть ли не повалилась на Питера. Он пустил ее внутрь, сбегал на кухню, по пути роняя предметы с их мест, вручил Элизе стакан воды и только сейчас заметил расползающуюся рану у нее на боку.

— Что с тобой?..

— Быстрее, Питер! — зашептала она, едва заглотив всю воду. — Они уже там!..

— Что?..»

— …расскажешь, что Поттеры в беде. Спровоцируешь его, чтобы он трансгрессировал к ним, но не переиграй. Говори быстро, так, чтобы у него было времени обдумать это. Скажи что-нибудь жуткое и более-менее логичное. Наш единственный шанс — это сыграть на его чувствах, чтобы они не дали его разуму понять, что происходит, чтобы повели его вперед без оглядки…

«— Я работала под прикрытием в Аврорате, — тараторила она. — Поступил приказ любыми силами защищать Поттеров и их новорожденного сына. Мы… вся наша группа потерпела поражение. Мне не к кому больше пойти… Я!..

Элиза почти рыдала, а Питер соображал все меньше.

Аврорат? Поттеры? Но как добрались до них, если они под заклятием Фиделиуса, как?..»

— …как только он начнет думать, сбей его с мысли. Кричи, плачь, тяни за руку, бей — что угодно. Проси позвать друзей, чтобы он доверился тебе. Если он достаточно верит тебе, он поведется. Но не передави…