Драко горько усмехнулся: казалось, у него сейчас задымится лицо от жгучего взгляда Элисы.

«О нет, не смотри так, детка: ты знаешь, я всегда говорю только то, что думаю», — подумал он, стараясь мысленно передать слова.

Драко ожидал, что Эл ударит его, закричит, затопает ногами, пошлёт проклятье, и даже был готов принять это, но вместо всех экзекуций она просто громко выдохнула и как-то обмякла.

Драко с удивлением посмотрел на неё. А он-то действительно думал, что раскусил Эл, думал, что сможет предугадать каждый её поступок, но не тут-то было. Мерлин, вот уж воистину вечер открытий.

Элиса обессилено села на кровать и уставилась в одну точку. Драко бесшумно отставил бокал и сделал шаг, но тут рука Эл резко взметнулась, преграждая ему путь.

В воздухе повисло напряжение.

— Ты думаешь, как всегда, прав? Да, Драко?

Эл вскинула голову и с вызовом посмотрела на Малфоя. Взгляд её был вымученным, но при этом сосредоточенным, словно она знала нечто такое, что способна была понять только она одна.

— Я лишь предполагаю, — мягко заметил Драко. — И в конце концов ты прекрасно помнишь ту историю с Паркинсон и её неожиданно «заболевшим» кузеном. Это всего лишь опыт, Эл, не более.

Драко понимал, что, может, и перегнул палку, но брать слова назад не хотел. И уж тем более ему было сейчас не до выяснений отношений. Откровенно говоря, он вообще не любил спорить и ссориться с женщинами. Это вызывало жуткую головную боль.

— Да ни черта ты не знаешь, Драко Малфой. Видимо, твой талант прорицателя умер в тебе в ту самую минуту, когда ты попытался воссоздать истинную картину произошедшего с Лоренцо, — устало сказала Эл с лёгким презрением.

Малфой лишь усмехнулся.

— Упаси Мерлин мне обладать таким талантом, Эл. Хотя я где-то слышал, что после второй бутылки хереса он вполне может проявиться даже у меня.

Драко почти заулыбался, вспомнив очкастую стрекозу Трелони, которая частенько выдавала приятные слуху смертельные предсказания Поттеру и его золотой шайке. Особенно, она была в ударе как раз таки тогда, когда вместе с её срывающейся пьяной речью по классу разносился стойкий запах хереса, выпитого, по всей видимости, Сивиллой накануне.

— Зря улыбаешься, Драко, — с мрачным торжеством сказала Элиса. — Ты оказался настолько неправ, что, возможно, это заставит тебя наконец немного переосмыслить своё отношение к людям. К несчастью для тебя, не все вокруг корыстные ублюдки, желающие нажиться за твой счёт.

Эл резко поднялась и начала нетерпеливо собирать свои вещи с пола, попутно натягивая их на себя. Драко наблюдал за ней с интересом. Он ждал истины с нетерпением, а поведение Эл его определённо забавляло. Должно быть, она думала, что задела его — уж слишком самодовольной Эл сейчас выглядела, но всё же было видно, что её терзают сомнения. В этот момент Элиса чем-то напомнила ему Грейнджер, когда та думала, что поставила его, Драко Малфоя, на место. Тупая грязнокровка. Если кто и мог поставить его на место, так это отец и Тёмный Лорд, и то с помощью запрещённых заклятий.

Наконец Элиса выпрямилась в полный рост, оправила платье и выдохнула:

— Он владеет «Магнолией» и все эти десять лет был там, на курорте. Вот почему совы возвращались обратно — до сих пор никто наверняка не знает, где она находится и как туда добраться. «Магнолии» нет ни на одной карте, но до меня доходили слухи, что это где-то неподалёку от Италии. И, тем не менее, всё держится в строжайшем секрете, хотя оно и немудрено: второго такого места в мире не найдёшь как бы ни пытался.

Малфой был впечатлён, хотя нет — он был ошарашен, но внешне наверняка выглядел невозмутимо всё с той же лёгкой ухмылкой на лице. Похвально — Эл достала козырь из колоды. Конечно же, он слышал о «Магнолии», и не раз — друзья его отца частенько наведывались на этот курорт. Но сам Люциус предпочитал отдыху работу, если так можно было назвать его отвратительные попытки отмыть деньги и заработать на всём, к чему бы он ни прикоснулся. Драко знал, что владелец «Магнолии» — богатейший маг волшебного мира, но кто он — для всех оставалось загадкой. Помнится, ходили слухи, что Люциус и был тем самым волшебником, на что тот лишь отмалчивался. Он всегда так реагировал на слухи, которые могли пойти на пользу его репутации.

— Но ты же говорила, что твоя семья разорилась и погрязла в долгах, а на деле оказывается, что твой дядюшка жив-здоров, попивает кокосовое молоко на берегу моря, да к тому же является одним из самых богатых волшебников мира?! — презрительно спросил Драко. — П-ф! Он бросил тебя и твою семью в самое сложное время, а теперь пишет письма и просит приехать к нему расслабиться?! Это слишком даже для меня, Эл!

Она какое-то время всматривалась в лицо Драко, словно искала в нем что-то важное для себя именно в эту минуту, но… Скорее всего, вместо этого увидела лишь своё отражение в холодных глазах. Эл с горечью отвернулась и подошла к окну. Драко стало немного совестно, ведь он прекрасно осознавал, что за всё время их знакомства она так ни разу и не увидела в его взгляде тепла. Да, Драко смеялся и улыбался Элисе, но он чувствовал, что где-то глубоко в нём по-прежнему царит пустота, которая когда-то прожгла его радужную оболочку и будто навсегда лишила взгляд возможности выражать эмоции. И он к этому привык, но Эл — до сих пор нет.

Драко наблюдал за неподвижным силуэтом Элисы, видел, как неспокойно она дышит, едва справляясь с эмоциями. Сейчас он не знал, чего стоит ожидать от неё, хотя в общем-то бы неплохо знаком с её своеобразным характером. Порой Элиса была чересчур эмоциональна, как истинная итальянка, но иногда даже Драко мог позавидовать её ледяной невозмутимости. Как, например, тогда, когда они сидели за столиком этого старого, полуразвалившегося паба, и она хладнокровно поведала ему историю о своей нелёгкой судьбе.