– Мортем, остановись! – один из повстанцев сорвал шлем, явив человекоподобное лицо с острыми ушами, яркой чешуей и зрачками-щелочками. Быстро выхватив оружие, он заблокировал лезвие темного воина.

“О нет” – Чоу понял, что этот драконер (раса, к которой принадлежит вторая инкарнация Дегана) был боевым соратником и другом того, с кем сейчас скрестил лезвие. Такая встреча была жестокой шуткой судьбы. По разные стороны баррикад...

– Мортем, прошу, присоединись к нам! Эта власть прогнила и тормозит нашу расу! С тобой мы... – но договорить ему не дали. Резко крутанув головой, безликий очень сильно ударил противника в незащищенное лицо бронированным лбом, заставив в замешательстве отшатнуться. Дальше все произошло быстро: один удар выбил оружие из руки, оставил тяжелую рану на запястье, а третий вскрыл сонную артерию. Пораженный повстанец упал на колени, успев молвить лишь одно слово, прежде чем кровь заполнила легкие:

– По... чему...

Не обращая на умирающего больше никакого внимания, лоялист устремился дальше. Его никто не мог остановить. Каждая брошенная в него граната летела обратно, любое орудие стреляло мимо или вообще обращалось против своего владельца, каждые врата открывались, даже будучи под строжайшими шифрами блокировки. Идущие следом штурмовики рвали лишенных защиты бунтовщиков на части в ближнем бою, а ударники косили их винтовочными очередями и гранатами.

– Я отключил “тургорную мантию”. Начинайте зачистку. – мертвый голос сообщил командованию лоялистов об успехе, заставив многих на той стороне интеркома покрыться водопадами пота.

Драконьего рыцаря глубоко поразила такая бесчувственная, жестокая и стремительная последовательность действий живого орудия драконеров. Неизвестно, кто сделал его таким, но он должен был по праву гордиться своим творение. Прежде, чем уйти обратно в реальностной разлом, планару показалось, что находясь там внизу, Мортем посмотрел прямо на него.

(На самом деле бой был более продолжителен и жесток. Среди повстанцев были не только мужчины, но и женщины с детьми, которых тоже вырезали под корень. Особенно жестокие моменты были, когда Мортем убил остальных бывших сослуживцев, к которым потерял любые чувства, после “пситрансплантации” мозга. Бунт закончился, когда вторая инкарнация Дегана лишил жизни свою бывшую возлюбленную – лидера движения)

С тех пор, как они покинули тот атриум (трупы пришлось очень быстро сжечь), прошло уже пять часов. Плутание по тоннелям было занятием не из приятных, особенно учитывая постоянную опасность столкнуться с недоброжелателями. Однако отступить и переждать проход врага им пришлось лишь один раз. Те одурманенные, что они повстречали в проходе, оказались пока единственными попавшимися им, но Фомос предупредил, что таких должно быть еще больше.

“Это Кинос. Вижу открытую местность, освещение отсутствует. Большое помещение, никого не видно”

“Ясно. Оставайтесь на позиции. Мы идем”

Когда основная часть отряда добралась до указанной локации, Кроч использовал “сканер”, как он его называл, обведя им всю комнату. Хотя это больше смахивало на зал.

“Никаких биосигналов. Помещение чисто. Можно зажечь фонари”

“Входим. Хауга прикрывает этот проход, Гелац и Нутило – прочие”

– Что это за постаменты? – задался вопросом Улиан, когда они распределились по постам. И вправду, в центре ровным рядом располагались странные статуи совершенно непонятных и чуждо выглядящих существ. Хотя, подобное казалось даже сложно назвать живыми организмами, если для скульптора они вообще таковыми считались.

– А это точно постаменты? – с явным сомнением переспросил Темэ, разглядывая ближайшие с заметным отвращением. Они все отметили заметно роднящее чувство неприятия каждого диковинного творения искусства.

– Тут какие-то надписи... я не могу прочитать. – задумчивый Диол подозвал остальных ближе. – Какой-то древний диалект?

– Постой, дай я попробую. – сосредоточившись на дивных линейчатых буквах, ведьмак старался не глядеть на странную смесь соединенных вместе кубов разного размера и даже, кажется, формы. Пытаясь выбить из головы плохое предчувствие, юноша начал вещать: – Шио’Киоын, бог-машина, великий мастер, чьи творения заменят слабую жизнь как таковую, превратив все в ненастоящую суть, пока высший не посчитает присоединение к поршневой плоти великой главным блаженством. “Плоть жалка и дряхла. Теряет свою полноту, оставляя лишь прах. Нет ничего прекраснее граней механизма, его сладкого звука и хлюпа масла, текущего в веках каждого фрагмента. Избавимся же от устарелого устава мироздания, родив новую божественную природу бога-машины”

– Какой-то религиозный культ? – с поднятой бровей спросил Кроч, опасливо взирая на скульптуру. Если вглядываться, то можно было заметить малоприятные, но мелкие аспекты, о которых лучше не вспоминать.

– А это... Цуеари’ноосу’Хъял, бог-изменщик, таинственный ремесленник, что мог придать и изменить форму всего, включая реальности, пока оно не обретет такую энтропическую непостоянность, что наступит нескончаемая Эра Созидаемого Разрушения. “Застой есть глупость. Только изменения должны царствовать. Подобно воде, приобретающей любую форму, все живое и мертвое вольется в вечном потоке измены и движения”

– Стремноооо... – шутливо поежился Шеор, хотя за его попытками подбодрить остальных скрывался страх. Статуя второго божества напоминала непонятное месиво из всего, что только приходило на ум. Одного взгляда на подобное хватало, чтобы глаза начинали слезиться, заставляя отвернуться.

– Ух... Юио Гьураль, бог-сущность, прародитель девушек-монстров, истинное воплощение темной энергии, что извратила законы Создателя (возможно, имеется ввиду Великая Богиня). “Кровь и семя – жизненные жидкости. Только проливаясь вместе они дают смысл существованию всего. Плоть к плоти, плоть против плоти, экстаз и пытка – танец будущего со сладким настоящим”