— Я ничего тебе объяснять не должен, Грейнджер. Больно ты храбрая стала. Напомнить, как вчера тряслись твои коленки при одном только взгляде на меня? – Драко вопросительно выгнул бровь. – А, грязнокровка?

Гермиона не знала, что сказать.

Она не могла думать, когда он стоял так близко. Она чувствовала его дыхание, которые проникало в ее легкие. Легкий вкус кофе.

Наверное, он так любит его.

Не могла, когда его серые глаза смотрели в ее карие.

Не могла, когда рука со вздутыми венами находилась в сантиметре от уха.

Не могла, когда их носы чуть ли не соприкасались друг с другом.

Гермиона сжалась, еще сильнее упираясь в стенку. Если бы она захотела сбежать, то не смогла бы. Драко будто окружил ее со всех сторон, ожидая ответа.

— Ничего подобного. Знаешь, — она тяжело вздохнула. – Ведь я пришла, чтобы помочь тебе. Но ты, видимо, не привык к такому? А, Малфой?

Он застыл на месте. Впиваясь в нее взглядом. Выдыхая воздух с большей скоростью.

Помочь? Это грязнокровка пришла туда, чтобы помочь ему?

Она не могла находиться так близко к нему. Она видела каждую родинку на его лице, каждую волосинку, которая выбилась из прядей. Каждый изъян в его идеальной внешности.

— О какой помощи вообще идет речь, Грейнджер? Ты что-то вечно не впо…

— Я прочитала письмо, — перебила.

И почти задохнулась.

Что сделала?

Прочитала что?

Драко сглотнул. В его висках запульсировало, жгучий холод разлился по телу.

— Какое письмо?

Гермиона видела, как на глазах будто появляется ледяная пелена. Снова, снова этот взгляд, который убивает на месте.

Черт побери. Отойди хотя бы на шаг дальше.

— Какое письмо, Грейнджер?!

— Письмо, которое тебе написал отец.

Драко звезданул второй рукой прямо над ее головой.

А то он, блять, не знал!

Он убийственно посмотрел на ее лицо. Он чуть ли не сгорал от бешенства. Ему до ужаса захотелось ударить ее. Так, чтобы она почувствовала всю боль.

Поганая грязнокровка.

— Как… ты посмела?

Это было похоже на свист змеи. На дьявольское шипение. Это не было человеческим голосом.

Гермиона на пару сантиметром съехала вниз, когда кулак пронесся над волосами.

— Ты сам виноват…

— Закрыла рот, я сказал тебе! Закрой его!

Сука.

Он снова подошел и ударил рукой по стене.

Драко не понимал, что делает и говорит. Он видел только грязнокровку, которая перешла все границы.

— Как ты посмела?

Драко зарядил ей пощечину с размаха. Гермиона вскрикнула, с изумлением смотря на него. Схватившись рукой за горячую щеку, она впервые действительно испугалась его. Перед глазами застыла пелена слез.

Она отрывисто дышала, сморгнув слезинки с ресниц. Маленькие струйки потекли, разрезая лицо.

Не трогай меня больше.

Не трогай.

— Как?!

Что-то перемкнуло у него в голове. Что-то, что теперь не позволяло ему думать разумно. Что-то, из-за чего он не мог отпустить ее спокойно.

Грязнокровка прочла.

— Сука. Мама не учила тебя, что лезть в чужую жизнь нельзя?

Его голос грохотал по всему зданию, отлетая от стен, проникая в ее уши. Сдавливая их сильнее, от чего Гермиона жмурилась.

Черт.

Пошел ты, Малфой.

— Что ты там прочла?

Мерлин, зачем она вообще рассказала ему об этом?

Когда она так потупела?

Или Грейнджер думала, что, когда он узнает, то не сделает ничего?

А как же, не сделает он.

— Прочла, что больна мать, - ледяным голосом ответила она.

Драко выругался. Он пнул ногой что-то невидимое в воздухе.

Он напоминал Гермионе мальчика, которого очень обидели в жизни. Не того человека, что вчера кричал на нее, а именно беззащитного ребенка. Это же было видно…

По тому, как он психует. Как его задело то, что Гермиона прочла это письмо. Да, там было личное, но не до такой же степени. Драко просто завелся, боясь, что она проговорится. Что его перестанут так уважать после этого.

— Еще раз ты меня тронешь, - дрожащим голосом начала она.

Он с ненавистью посмотрел на нее. Внутри все буквально жгло. Сцепив зубы, он прошипел:

— То что, Грейнджер? Что?

То что, Гермиона?

Ей нечего было на это ответить, но она просто ощущала, как злость накатывает на нее. За эти пять минут, что они стояли здесь, она как будто увидела другую сторону Драко. Намного хуже, чем она знала.