Кукла все еще была на ее плече. Все также мерзко улыбаясь.

– Я перестал тебе верить после случившегося в Ашнуре, это было вполне ожидаемо. Теперь что? Ты пытаешься вбить клин между мной и Гильгамешем?

Она мотнула головой.

– Нет, нет... даже не подумаю. Я все еще верю, что мы можем быть друг другу полезными.

Так вот, что значит ее дружба? Мы можем быть друг другу полезными? Это означает в ее понимании дружба?

– О чем вы разговариваете с Гильгамешем?

– А ты не спрашивал его?
– ее ответы были однообразными, она будто бы хотела... чтобы я ушел побыстрее.

– Если бы спросил он ответил?
– мне хотелось понять насколько ей уже удалось запудрить Гильгамешу мозги.

– Ответил или нет... впрочем, я никогда ему не говорила ничего с тобой не обсуждать. Почему я все это время говорила только с ним? Потому, что чувствовала себя виноватой перед тобой, я не прошу рассказать тебя о Лилианне, теперь это только твое бремя. Однако, зная теперь, что она была тебе дорога, я испытываю своеобразное чувство ответственности, и действительно сожалею... я принесла тебе боль, хотя и не хотела этого делать.

Она действительно говорила правду? По ее отстранённому взгляду понять это было невозможно. Однако, меня больше всего смущало даже не ее состояние, а кукла на плече... точнее нечто похожее на куклу, фарфоровая круглая серая голова... маленькие черные камешки вместо глаз, начерченная черным мелом улыбка. Ног у нее не было, серое расклешенное платье и ручки, сплетенные из проволоки... и длинные серебряные нити, служившие волосами. Кукла по-прежнему улыбалась, словно живая... словно подражая своей хозяйке.

– Я приму твои извинения. Но теперь я хочу знать, что ты задумала? Для чего мы приехали сюда к Гильгамешу и что ты подразумеваешь под "быть друг другу полезными"?

Он вздохнула и наконец посмотрела на меня.

– Для начала, это ты позвал меня в Урук, я только согласилась. Но не будем об этом. Я собираюсь помочь вам обоим, научить вас правильно использовать силу Короля и повысить ваш предел. Взамен я хочу, чтобы каждый из вас соблюдал кое-какие правила... суть которых мы обсудим позже. Ты можешь поговорить об этом с Гильгамешем, а потом вы оба сообщите мне свой ответ.

До того момента, как этот ответ... будет озвучен, ситуацию еще можно было переломить. Я был обязан поговорить с Гильгамешем и внушить к ней отвращение, но этого мало... нужно было, чтобы он испугался ее... страх - двигатель прогресса. Нужно было, не просто убить ее... пускай это и было тело Лилианны. Теперь уже наплевать, важнее месть. Нужно было достать ее глаза. Настоящие глаза дракона. Я знал, что могу это сделать. Убить настоящего дракона и получить его силу. Я знал это, я хотел этого... а значит, мое желание не было уж таким недостижимым.

Я поймал Гильгамеша за шиворот перед тем, как он вновь направлялся к ней, и отвел в соседний зал.

– Что ты делаешь?! Может отпустишь меня?!
– закричал Гильгамеш.

– Нет, нам надо поговорить, пока эта ящерица окончательно не запудрила тебе мозги своими идеями о вечной дружбе и мире во Вселенной.

– О чем ты говоришь, - он поправил свои одежды и посмотрел на меня весьма недоверчиво.

– Это ты привез ее сюда. Она сказала, что расскажет мне как стать бессмертным, исполнит мое желание.

Я начинал на него злиться.

– Ты что не понимаешь, что все имеет свою цену. А я вот понимаю, я тебе расскажу о ее визите в Атлантиду. А еще расскажу о том, что она собой представляет, если ты еще не понял. Она вселила в это тело крупицу своего сознания. На самом деле, она выглядит как огромный черный дракон с золотыми узорами, и пламенем похлеще... чем тот вихрь, который она тебе показала. Этот ящер способен уничтожать и строить целые миры, ты думаешь ей действительно интересен Шумер с Атлантидой, и мы с тобой?! Очнись, Гильгамеш! Она здесь среди людей только для того, чтобы придумать нам более достойное наказание!

Гильгамеш не был потрясен, и это было мне на руку, он был готов рассуждать и разум его еще не был затуманен силой драконов.

– Ты видел настоящего дракона?

– Да видел, не этого. Другого. Ледяного дракона, его имя Аургельмир. Поверь мне, драконам плевать на человеческие миры, они погрязли в идее совершенствования своей силы творения. Они убьют нас, и уничтожат все, что мы создали.

В его глазах промелькнула тень сомнения. Мне удалось, я поселил в нем недоверие к ней... которое дальше... вылилось в трагедию, которую я так ждал, и Гильгамеш исполнил свою роль до самого конца.