История длится лишь когда ее помнят. История имеет начало, развязку и конец, и то каким будет финал влияет на существование всей истории. Я прекрасно помнил свои чувства к Эльребе до этого момента, до конца истории первой Вселенной. Я помнил, что ненавидел ее. Но финал меняет все. Для меня он изменил что-то, я был сломлен в тот день. Нет... я был очарован, тем... какой она была и пускай она никогда не узнает этого... но все же... финал этой истории безусловно продлил ее в вечность. Трагичный конец для трагичной истории. Ничего не могло быть хорошо, но все же я помнил конец. Я помнил, как ей было нелегко, я видел их прощание, я видел Эльребу в тот момент, когда она отдала за свою корону Повелителя то единственное, чем дорожила. И, как я и обещал ему - Харэ, я был готов играть свою роль столько сколько бы потребовалось. Потому, что эта история... что-то изменила, я по-прежнему считал ее врагом, но теперь я уважал ее за такое решение, и главное я не хотел предавать Харэ, который до последнего мгновения проявил верность своему Повелителю... она была для него больше чем Повелитель... намного больше и поэтому боли и отчаянья было много, в тот момент, когда она потеряла его навек впервые... мы стали с ней похожи, оба потеряли нечто ценное, теперь я знал, она тоже умеет чувствовать. И ей было ужасно больно. Но сделала она это по собственной воле, как истинный Повелитель, она отказалась от того, что ей дороже более всего.

10.

Третья Вселенная. Снежный мир Ина. Центральная деревня ледяных демонов Аркалин.

Я оставил Эверглосса управлять войсками, а сам ненадолго вернулся в пещеры деревни, чтобы убедиться, что все мирные жители деревни успели укрыться в центральном пределе. Оставлять поле боя сейчас было не разумно, но я чувствовал... в деревне что-то было, требующее моего внимания. В глубине пещеры ледяной отблеск играл, переливаясь всеми цветами радуги на стенах и на потолке. Отблеск возникал из-за волшебного огня, горевшего в специальных жаровнях.

– Холодно...
– услышал я знакомый, но очень хриплый голос. Я оглянулся на тень, возникшую где-то в отблесках. У пламени жаровни, находящейся прямо в стене, сидела Сиджей... она была мокрая... с ее волос и черного комбинезона капала вода.

– Ты очнулась? Сиджей, это правда ты?
– я был рад, но я не понимал, что с ней, ее глазница была пустой, золотой ободок вокруг глаза был, но сама глазница пустая, с нее капала кровь... что же произошло...

– Мой глаз скорее всего уже скоро восстановится, я пыталась выдрать его вместе с осколком зеркала, уничтожив Глаз Джокера...

– Сиджей... оставь эту войну, тебе больше незачем сражаться, отправляйся к тому человеку, которого вы спасли от некромантов, будь с ним до самого конца...

Она покачала головой. Внутри нее ничего не осталось, Сиджей умерла в том сражении вместе со своей сестрой, а здесь сидела только тень...

– Как я буду смотреть ему в глаза? Она его любила так же, как и я... и он ее любил так же, как и меня. Как я вернусь к нему, Эвергрин? Без нее? Как я вообще осталась жива... как, Эвергрин?!
– она сползла от жаровни по парапету ниши и без сил рухнула на холодную заснеженную землю, я кинулся к ней.

– Сиджей, Сиджей... ну-ну приди в себя...

– У меня больше ничего не осталось, Эвергрин... как и у тебя... теперь я кажется осознаю, что ты чувствуешь на самом деле. Шансов нет, я знаю. Но ты продолжаешь сражаться...
– ее голова лежала на моих коленях. Ее глаз регенерировал.
– И я не вернусь. Не могу после того, как Джесс пожертвовала собой. Я не могу вернуться, я хочу уйти и умереть. Но не здесь. Здесь для тебя моя смерть будет бессмысленной и бесполезной...

– О чем ты, Сиджей?! Ты не должна умирать ради меня! Сиджей, живи ради себя!

Я увидел, как из ее поврежденного глаза вытекла почти хрустальная полоска, а из второго глаза полилась яркая, почти оранжевая кровь аякаси.

– Нет. Эвергрин, любому нужно жить ради кого то, иначе всякая жизнь теряет смысл. Я жила ради Джесс, но не могу умереть ради нее. Остался только ты. Я рада, что мы были союзниками.

Я приподнялся и дал ей руку, она едва стояла на ногах. Правой рукой она зажала кулон, который я подарил ей.

– Сохранила его?

Она кивнула.

– Спасибо, Эвергрин...
– она подтянулась ко мне на цыпочках и едва-едва коснулась своими губами моих. Я застыл на месте, не понимая, что делать и как реагировать. Сиджей улыбнулась.
– Смотрите-ка Ледяной Король растаял от поцелуя?
– Не переживай, подарок на прощание.

– Куда ты пойдешь?
– невнятно выговорил я, стараясь не оставлять мысли о ее прощальном подарке.

Она отвернулась, спроецировала себе длинный плащ с серебристо-оранжевым гербом семьи фон Штэтэрн.

– Нет... только не туда...
– по ее глазам все стало ясно, она идет туда. Туда откуда не возвращаются.

– Они наши последние враги.

– Сиджей... ты не выживешь. Нирилиан и Лилирио сильнейшие создания Бездны... да и сам Дэливирин не то место, где можно умереть с честью.

Она махнула рукой и сделала еще шаг в сторону от меня. Я знал - сейчас она исчезнет навсегда. Никто не возвращается из Бездны.

– Кому-то нужно сражаться, и ставить на кон свою жизнь. Если я вернусь, Эвергрин, сделаешь меня своей женой, идет?!
– она рассмеялась и на мгновение стала прежней. Потом ее взгляд снова стал мутным, голова опустилась.
– Шучу... конечно же... прощай...

Я больше не видел Сиджей Эндортон Морган и пока война не окончилась, я так и не знал ничего о ее судьбе. Хотя понимал, поход не окончился бы хорошо. То, что удалось однажды мне, уже нельзя было повторить.