— Ну, народ! Вконец обнаглели! — вяло возмутился старик-оружейник. — Им говорят, нет, а они — есть! Кому лучше-то знать? А?

— Вам, конечно, лучше, но мне нужен «Узи»! — не сдавался Евгений Павлович.

— А гранатомет вам не нужен? А ракеты «Стингер»? С ума, что ли все посходили?! Берите «Бульдог», последний остался, для руководства берег! Вдруг востребуют? Механика изумительная! — старик мягко пощелкал барабаном. — Масса удобств! Короткий ствол, рукоять в виде птичьей лапы, а какая компоновка деталей! Сами посмотрите!

Он сунул в руки Евгения Павловича тяжелый револьвер с ребристой рукояткой. «Хорош! Что и говорить!» — подумал Евгений Павлович. «Бульдог» ему понравился. Он подбросил его в руке.

— Осторожней! Не балуйтесь! — строго предупредил его оружейник. — Может быть, заряжен! Берите и уходите! Мне некогда, работы полно! Патроны с гранатами надо проверять!

«Но с автоматом разве сравнишь?!» — пришла в голову Евгения Павловича отрезвляющая мысль.

— Не-а, — сказал он, протягивая револьвер назад. — Не пойдет. Вон и царапина, какая на рукоятке!

— Как хотите, — забрал назад оружие старик. — Тогда только «Макаров». Как положено. Надежный! Базовая модель. Пристрелян!

— Не уйду, пока не дадите «Узи»! — уперся Евгений Павлович. Раньше он считал, что подобное упрямство никогда к успеху не приводит. Бюрократов этим не проймешь. И когда в очередях многие настырничали после того, как товар кончался, Евгений Павлович всегда советовал разойтись по домам. «Видимо, я бывал тогда прав…» — решил он. Но старик-оружейник неожиданно сдался:

— Ладно! Забирайте! Последний! Черт с вами! Как пиявки, ей богу! Ну и народ пошел! Уму непостижимо! Еще сто патронов даю! Можно сказать, от себя отрываю!

Он сложил автомат и патроны в небольшой брезентовый мешок:

— Забирайте! И с богом!

— Мне еще один надо! Для шофера! — неожиданно выпалил Евгений Павлович.

Старик стал, молча, его разглядывать.

— Для шофера? Вы что, совсем? — поинтересовался он с любопытством. — Нахальство — второе счастье? Или вы думаете, раз один дал, то, мол, и второй отыщет? Так? — стал распаляться оружейник.

— Я лучше пойду, — Евгений Павлович счел за благо удалиться.

В коридоре его ждала Леночка.

— Ну, как? — поинтересовалась она. — Сломался?

— Сломался, — подтвердил Евгений Павлович.

— А что я вам говорила?! То-то! — довольно произнесла она.

— С меня причитается, — ответил он. — А откуда вы все знаете?

— Еще бы не знать! Ведь он же мой муж! — объяснила Лена.

— Муж? — не смог скрыть удивления Евгений Павлович. — Ну, он же… — замялся он.

— Старик, хотите сказать? Это только так кажется! Он еще очень крепкий и любому молодому даст сто очков вперед!

— Охотно верю, — быстро согласился Евгений Павлович.

— Учтите, он у меня ревнивый! — засмеялась Лена.

— Вот это хорошо! — одобрил Евгений Павлович, мысленно сочувствуя оружейнику. — Спасибо большое за советы! Пойду к майору! — закончил он разговор.

Евгений Павлович подошел к по-прежнему сидящему около двери майорского кабинета темноволосому здоровяку.

— Здравствуйте! — произнес Евгений Павлович. — Мы с вами будем вместе работать.

— Знаю, — продолжая чтение, ответил тот.

«Ну и помощничка бог послал! — тяжело вздохнул Евгений Павлович. — Мог бы и встать, когда со старшим по званию разговаривает».

— Меня зовут Евгений Павлович! А вас?

— Илья, — неохотно отозвался здоровяк.

— Так вот, Илья! Хотел для вас достать хороший автомат. «Узи» называется. Но не получилось!

— Обойдусь без экзотики, — ядовито ответил Илья, поднял голову, стал разглядывать Евгения Павловича, добавил: — Надо получить пуленепробиваемые жилеты и кожаные куртки. Больше ничего не дают.

— Сохраняется среднемесячная зарплата, и обещали бесплатное питание, — в ответ сообщил Евгений Павлович, пытаясь найти с помощником общий язык.

— Облагодетельствовали! — зло засмеялся Илья. — Какой, интересно, они мне заработок сохранят, если я сейчас нигде не работаю? А?

Евгению Павловичу стала ясна причина скверного настроения напарника.

— Да, не в этом дело! — махнул рукой Илья. — Плевал я на их деньги! Много себе позволяют! Вот что! Захотели — вызвали, захотели — не вызвали! Тьфу!