Он выскочил на улицу, мать за ним. Во дворе уже было много жильцов, бестолково кучковавшихся вокруг подвала, из распахнутой двери которого вырывались густые клубы дыма и пламя. А оттуда, из пламени, слышались какие-то нечеловеческие вопли, визги, плачи…

Славка порывисто обнял мать, хотел, видать, что-то сказать ей, но махнул рукой и — рванулся в подвал.

Толпа, собравшаяся во дворе, ахнула.

Наталья Владимировна, до крови закусив руку, смотрела в черное дымное, воющее пламя… Здесь же стояли Анины родители. Отец в пижамных брюках, в какой-то кухонной кацавейке стоял, тупо вытаращив глаза, и, приобняв за плечи жену, тихо бубнил ей на ухо: "Ну, ничего, ничего, ничего, слышь? Ничего… чо мы тут сделаем?" Мать в плаще, накинутом прямо на ночную рубаху, стояла, качая головой, и крупные слезы безостановочно катились по ее щекам…

Приехали пожарные, долго выясняли, где находятся распределительные щиты — не залить бы ненароком, а то будет дело! — потом вдруг выяснилось, что в машине, вплотную подъехавшей к очагу пожара, нет воды. Пока ее отгоняли в сторону, пока подъехала другая машина — кажется, прошла вечность…

Ночь миновала — никто из жильцов ее не заметил. А ранним утром в первых робких рассветных лучах, на мокром асфальте лежали в ряд семнадцать черных обгорелых трупов. Восемнадцатый и девятнадцатый разъединить не могли, они сплавились в единое целое — это Славка, каким-то чудом в этом пламенном аду нашел Аню, закрыл ее своим телом, да так навсегда и остались вместе. Их так потом и похоронили по согласию Натальи Владимировны и Аниных родителей.

Эта трагедия потрясла город. Много разговоров, сплетен, домыслов было вокруг этой истории. Наталья Владимировна после долгих колебаний, взяв Анин дневник, пошла к своей давней знакомой — полковнику милиции, женщине решительной и весьма справедливой.

Рассказала ей, что знала об этой истории, дала почитать Анин дневник. После долгих размышлений старая милиционерша рассудила так: "Знаешь, Наталья Владимировна, тут уже ничего не исправишь. Пацаны эти насильники, очень дорогую цену за всё заплатили, какой прок покойных ворошить? Кому от этого польза? Знаешь ты, ну я ее знать буду — и хватит об этом. Пусть хотя бы для своих родителей останутся мальчишки молодыми, красивыми и хорошими. А?"

Подвал через некоторое время после пожара основательно отремонтировали, закрыли на надежный замок. Девочки из окрестных домов теперь безбоязненно гуляют допоздна — новая свора юных подонков еще не выросла. Анины родители с горя ударились в дачные дела — все заботы у них сейчас, где лучшую рассаду приобрести, где — удобрения.

А Наталья Владимировна все свои свободные дни проводит на кладбище, у памятника двум своим детям. Они давно в ее памяти стали дочкой и сыном. Пусть говорят люди, что хотят, а у нее были прекрасные дети, прекрасные…