Наоборот – безумие охватило весь корабль.

И то что началось затем – было столь жутким что не укладывалась в человеческое сознание.

Моряк рассказал долго, сбивчиво. Картину произошедшего пришлось соединять из разных кусков.

Но когда их соединили – все содрогнулись. Нечто неописуемо мерзкое предстало перед глазами. Как будто восставшее из преисподнии – оно появилось прямо в зале суда, в грязном окровавленном балахоне, и смотрело пустыми глазницами черепа на судей. Затем выдавило своим мерзким гнилым ртом – Я вернулось…

И улыбнулось.

Но нет.

Оно не вернулось.

Преисподняя – не отпускает обратно.

Лишь рассказ моряка – это всё что осталось о нем.

Моряк был в трюме корабля когда раздался взрыв. Вместе с капитаном они осматривали пробоину.

Оказавшись в полной темноте и оглушённые взрывом – потеряли друг друга… потом матрос очнулся… сначала думал что умер… воя от страха и ужаса стал царапать стены ногтями. Лишь когда почувствовал боль в пальцах понял что живой.

Стал искать выход – но не нашёл. Завалило брёвнами.

Оказался в ловушке.

Страшной, смертельной.

Лишь треск разваливавшего корабля – под ногами.

Лишь крысы мечущиеся между бочками.

Лишь капитан – хрипел где-то в темноте.

И вода, которая всё стремительнее прибывает в трюм.

– Тонем! – Заорал матрос. – Помогите!

Но его никто не слышал

– Рештк – Вдруг прохрипел капитан.

– Что – Не понял матрос.

– Решётка…

И матрос наконец понял что хочет капитан. Из трюма на палубу вела вентиляционная решётка. Путь по ней мог вывести наружу.

– Справа – Хрипел голос капитана.

Матрос стал руками щупать по стенам и наконец нашёл её.

Вода уже была по пояс.

Окровавленными пальцами матрос вырвал решётку… в трюм хлынул воздух и тут же вспыхнул огонь который где-то тлел между мешками с провизией.

Наконец увидел капитана – весь в крови, тот лежал хватаясь руками за доски.

Подтащил его к люку.

Едкий, ядовитый дым уже не давал дышать… глаза слезились.

– Ползи первым! – Сказал капитан а сам ухватился за его ноги.

Надеясь хоть так выбраться наружу.

Матрос, царапаясь ногтями, пополз в тесный вентиляционный люк таща за собой капитана. Прополз метров десять и вдруг почувствовал что дальше не может… то ли люк тесный… то ли капитан застрял и не пускал его ноги.

А густой дым уже – выедал все внутренности. И сознание – стремительно уплывало куда-то.

Из последних сил вырвал ногу из объятий капитана и коленом стал толкать боковую стену – вскоре деревянная обшивка треснула и появился просвет.

– А -а -а -а! – Раздался внизу хрип капитана. Кажется огонь уже лизал ему ноги.

Руками стал раздирать просвет между досками и наконец вывалился наружу.

– А -а -а!
– Крик капитана стал пронзительным.

Из последних сил матрос пополз на палубу крича о помощи, и чувствуя что вот-вот потеряет сознание… полз по какой-то лестнице вверх – туда где за дверью виднелся свет солнца… попытался подняться на ноги, опираясь руками об пол.

Наконец смог подняться, сделал шаг и распахнул дверь.

К свободе.

К спасению.

К солнцу.

Только там, за дверью – не было солнца… то что он увидел – в ужасе отшатнуло его. И чуть не полетел обратно вниз…

Моряк замолчал тупо смотря куда-то в угол комнаты где происходило заседание суда.

Молчали и судьи.

– Ну, и что ты увидел там – Наконец сухо выдавил из себя один из судей.

То что он увидел там – можно было сравнить с картиной ада – нос корабля уже скрылся в воде. Правый борт наклонился. А разбитые спасательные лодки – выглядели как скелеты в ярком свете утреннего солнца.

На противоположном борту – матросы и пассажиры боролись за последние уцелевшие лодки – отчаянно, злобно…

Доносились крики… вой… ругань.

В ход шло всё – кулаки, ножи.

А лодки – всё никак не спускались за борт. Зацепившись креплениями.

Топорами и лопатами – люди пытались рубить канаты.

Слышались всплески – это тела падали за борт… чьи-то отрубленные пальцы ещё держались за канат держащий лодку на палубе.

Матрос снова повалился на палубу… пополз за канаты чувствуя что сознание покидает его.