– Где ты была? – прошипела Джессика, хватая меня за руку и уводя в коридор.

– У Лео, – честно призналась я. – А где была ты?

Она скорчила невнятную рожицу. Видимо, подруга тоже не ночевала дома.

– Вы куда-то исчезли, а твой телефон не отвечал. Ты меня жутко напугала.

– Прости, я вчера увлеклась коктейлем и меня в буквально смысле вырубило. В нокаут.

– С одного коктейля? – удивилась она.

Я кивнула.

– Ну, ты даешь! – Джессика звонко расхохоталась. Громкие звуки для меня сейчас подобно пытке.

– И я себя очень хреново чувствую. Такое ощущение, что в голове разместилась колокольня.

Я начала массировать виски.

– Это похмелье, детка, – заключила она, поправив прядь своих волос.

– Где ты ночевала? – спросила я после некоторой паузы, дождавшись, пока мимо нас прошествует целая толпа любопытных девушек. Среди них как раз находилась главная сплетница института – Кейт Батлер. Долговязая шатенка с огромными губами и миндалевидными глазами темно-синего цвета, которые выделялись на вытянутом лице. Девушка никогда не упускала возможности что-то где-то подслушать и придумать свою версию событий. Ей бы сценарии писать для мыльных опер, а она пошла на дизайнера квартир. Эх, такой ценный кадр пропадает.

Я перевела взгляд на вздыхающую Джесс.

– У парня.

– Ты помнишь, как его зовут?

Она снова вздохнула.

– Коулман, ты хоть предохранялась?! – вскрикнула я от возмущения. Просто верх безалаберности.

– Конечно, – Джессика коварно заулыбалась. – А вы?

Я опешила.

– Что?

Она скрестила руки на груди, облокачиваясь на стену.

– Ты же сама сказала, что напилась и переночевала у Лео.

– Я отключилась еще возле клуба. Я даже не помню, как оказалась в его номере.

Джессика выпятила губки.

– Жаль, первый раз и не помнишь... хотя, может быть так даже лучше. Свой-то я запомнила очень хорошо. Выпускной, старшая школа. Темный захламленный гараж, Рик Лепински дышит перегаром мне в лицо и шепчет грязные ругательства, – она брезгливо поморщилась. – Никакого удовольствия.

– Я просто ночевала у него.

– Откуда ты знаешь? Ты же ничего не помнишь?

Я открыла и закрыла рот, посмотрев вверх и силясь восстановить в памяти события последних десяти часов. Нет...

Джессика подавила смешок.

– Расслабься. Я просто шучу. Думаю, Лео не из тех, кто пользуется таким состоянием. Он – джентельмен и аристократ.

Я скорчила рожицу.

– Но мне нравится, что ты уже допускаешь мысль, что между вами может это случиться, – добавила Джесс.

– Прекрати. Ничего я такого не допускаю, – пробурчала я, заходя обратно в аудиторию. За спиной послышался недовольный возглас.

Я выбрала место на первом ряду, под самым носом мистера Уайта, чтобы Джессика не приставала с подробными расспросами. Нужно было самой хорошенько подумать обо всем и переварить стыд. Монотонный голос профессора поспособствовал погружению в пучину размышлений. У меня накопилось столько вопросов к Лео, но при каждой нашей встрече язык словно отсыхал. Я просто стояла и говорила какую-то чушь. Единственное, что я могла выдавить из себя – это односложные предложения. И мямлить, мямлить. Все из-за того, что он вызывает у меня просто животный страх. Глядя в изумрудные глаза, органы сжимаются, руки и ноги холодеют, кровь отливает от головы. Лео действует на меня, словно древнейшая человеческая фобия, наподобие инстинкта самосохранения, когда человек встречается со змеей или пауком. Он очаровывает и пугает одновременно. Почему я так боюсь его? Откуда этот страх берет свои корни? Кажется, что я с ним родилась. Ведь с самой первой нашей встречи, я только и делаю, что бегу от него. С чего это вдруг? Да, Лео весьма закрытый, холодный и таинственный, но таких интровертов большая часть Нью-Йорка. Почему я хочу сбежать именно от него? Способен ли хмурый брюнет причинить мне вред на самом деле? Он никогда не бил меня, да и голос редко повышал.

Комок бумаги, угодивший мне в затылок, заставил отвлечься от тяжелых мыслей и подобрать записку с пола. Я шумно выдохнула.

“У тебя точно все в порядке?” – спрашивала Джессика. Я повернула голову, посмотрев на очаровательную девушку в бордовом платье-свитере, и сделала кивок, означающий, что все хорошо. Мистер Уайт тихонько кашлянул, обращая на себя внимание. Я поджала губы, чувствуя себя уличенной в страшном преступлении. Обхватив ладонями раскрасневшееся лицо, я продолжила чертить закорючки на полях тетради.

После лекции мы с Джессикой проследовали в столовую. К нам также присоединился ее взбешенный парень Джордан. Парочка без стеснения выясняла свои непростые отношения на глазах публики, собравшейся немного перекусить. Я присела за столик, стараясь не оглядываться по сторонам, и так зная, что все взгляды прикованы к нам. Перебранка кончилась личностными оскорблениями. Джессика со слезами на глазах умчалась в туалет, оставив меня наедине с Грином, который в порыве ярости перевернул поднос с едой. В итоге удалось спасти только содовую. Я медленно отпивала газированный напиток, стараясь внимательно вслушиваться в слова Джордана. Идти за Джессикой в комнату для девочек было самоубийством. Она не любила, когда ее жалели или успокаивали, заводилась еще больше, поэтому ничего не оставалось делать, как слушать оправдания ее бойфренда.

С тяжелым сердцем я вернулась на занятия. Джордан посеменил за мной, по пути сменив тему нашего диалога, точнее сказать монолога, говорил только он, расписывая достоинства и недостатки какой-то фирмы, производящей акустические гитары. Я сдержала кряхтение, вызванное раздражением, и прошла к своему прежнему месту. Джордан не отставал ни на шаг и делился своими планами на рождественские каникулы, записи новой песни и пуделях. Последнее стало для меня неожиданностью. Не знала, что этот человек любит животных. Грин щебетал без умолку, пока не прозвенел звонок. Расплывшись в грустной улыбке, он присел рядом со мной и уткнулся в глянцевый журнал. Хотелось как-то его поддержать, но я так и не нашла нужных слов до окончания пары. Джессика в аудиторию не вернулась. Я написала подруге короткое сообщение, справившись об ее эмоциональном состоянии, в ответ лишь получила емкое матерное выражение.