С трудом повернув голову, Гарри увидел около себя огромный котел, под которым уже кто-то разжег огонь. Неподалеку статуей замер Крам, уставившись куда-то в сторону, но жизни или разума в его глазах Поттер не увидел.

Да ведь он под Империусом, неожиданно понял Гарри.

— Шевелись, Хвост! — раздался чей-то холодный голос. — Я не могу больше ждать!

— Д-да, хозяин! Не волнуйтесь, хозяин!

В свете костра появился низкий полный человечек с лысиной на макушке, в чертах лица которого мелькало что-то от… крысы. По крайней мере, именно так Гарри показалось. А затем Поттер увидел того, кому принадлежал холодный голос.

Рядом с ним лежала огромная змея, и на кольцах ее тела, словно в кресле, сидело странное существо, напоминающее ребенка. Если, конечно, у детей бывают красные глаза, бледная, чешуйчатая кожа и безносое лицо. Один только вид этого уродца вызывал инстинктивное отвращение.

— Гарри Поттер, — прошипел монстр, глядя на подростка с ненавистью. — Видишь, каким я стал по твоей вине? Влачу жалкое существование в этом ничтожном теле. А раньше было и того хуже.

— Волдеморт, — прошептал Гарри, чувствуя, как у него на голове встают дыбом волосы.

— Ты храбрец, — продолжал шипеть темный маг. — Большинство обывателей дрожит лишь при одном упоминании моего имени. А ты произносишь его так легко. Смело. И безрассудно.

Гарри молчал, понимая, что ему просто нечего ответить. Встречи с Волдемортом не было в его списке дел на ближайшее время. Особенно если учесть, что тот был намного сильнее и опытнее его. Не говоря уже о том, что на данный момент эта сволочь практически бессмертна.

Внимание Поттера вновь вернулось к толстячку, если, конечно, пылающий огнем и пожеланием мучительной смерти взгляд можно было назвать вниманием. Перед подростком вживую предстал человек, предавший его родителей.

— Наслаждаешься жизнью, крыса? — прошипел Гарри, не обращая внимания на Волдеморта, тонкие губы которого змеились в злорадной усмешке. — Наслаждайся, пока можешь. Твоя смерть будет мучительной, — Хвост замер в нерешительности, со страхом глянув на своего хозяина, но тот молчал. — Я тебя наизнанку выверну. А Сириус в это время будет отрезать тебе лишние части тела, чтобы ты сполна ощутил нашу ярость.

Полный смертельного яда смех Темного Лорда заставил Гарри содрогнуться, когда он услышал змею:

— У него ярос-сть Короля. Он с-силен и опас-сен, хозяин.

— Ты нравишься Нагайне, Поттер, — с коротким смешком проговорил Лорд, после чего повернулся к Питеру. — Шевелись, Хвост! Твоя трусость не должна мешать моим планам!

— Он с-слышит меня, хозяин!

— Это правда, Поттер?! — Волдеморт слегка приподнялся в своем импровизированном «кресле», чтобы лучше видеть пленника.

Поттер молчал. Смысла разговаривать со своим врагом он не видел, а потому не собирался понапрасну тратить силы. Коротко глянув на Крама, он окончательно убедился, что болгарин действительно находится под жестким контролем и абсолютно лишен воли. Но кто наложил на него заклинание и когда? По всему выходило, что юношу прокляли уже в лабиринте, чтобы не вызвать подозрений. Тот же извечный параноик Грюм сразу бы понял в чем дело и устроил бы скандал. Но кого, кого мог Волдеморт заслать в Хогвартс, чтобы тот все это время оставался вне подозрений?!

— Хозяин, все готово! — сдавленным голосом пропищал Хвост, тем самым еще больше напоминая крысу.

— Наконец-то! — алые глаза Волдеморта торжествующе сверкнули в темноте.

Взяв своего господина на руки, Питер скривился в отвращении, но уверенно и без колебаний подошел к котлу, в котором булькала какая-та бурда, и бросил Лорда внутрь. Огонь вспыхнул еще сильнее, а Гарри на самом краю сознания ощутил странное шевеление, будто сама земля вокруг него пыталась отступить от творимого ритуала. Воздух тяжелел от темной магии, и его давление ощущалось все сильнее.

Тем временем, Питер не терял времени даром. Достав из кармана старой, потрепанной мантии палочку, он направил ее на одно из надгробий, властно крикнув:

— Кость отца, взятая без дозволения, воскреси своего сына!

Земля на могиле вспухла горбом, когда из нее вылетела грязная кость и стремительно влетела в котел. Питер тем временем продолжал. Подойдя к котлу вплотную, он достал серебряный кинжал и дрожащим голосом произнес:

— Плоть слуги, отданная добровольно, воскреси своего хозяина!

Гарри пораженно наблюдал, как Хвост отрезал себе правую руку и бросил ее в котел. Скуля от боли, он магией остановил кровотечение, после чего перевязал культю куском какой-то ткани. А Поттер ощутил эманации боли, исходившие от предателя. Чужие страдания — усиленные осознанием того, что это боль врага — заструились по венам подростка, будто боевой стимулятор, наполняя тело свежестью и силой. Сознание Гарри медленно потянулось к близлежащим могилам, заставляя мертвых отринуть свой вечный сон. Нет, они еще не были готовы восстать, но некротические энергии уже заполняли их иссушенные и безжалостно побитые временем и разложением тела.