Серёгин уже решил перевести дух и узнать у Синицына, почему они на него так насыпались, как вдруг откуда ни возьмись, прямо перед носом их «Деу» выскочила запылённая, местами битая патрульная машина.

– Чёрт! – перепугался Серёгин и инстинктивно нажал на газ.

Новая «Деу» пошла на отчаянный таран в стиле Кожедуба, стукнула бампером патрульную машину и помчалась прочь со двора в какой-то парк, что зеленел впереди. Патрульная машина закрутилась, как юла, и с размаху врезалась в переполненный мусорный бак. От удара бак скособочился и перевернулся, кучи мусора хлынули на капот…

В парке было прохладно, высокие раскидистые деревья отбрасывали на аллеи густую тень. Когда из неизвестности взялась слегка побитая спереди машина «Деу», праздношатающиеся по парку люди заволновались и решили рассеяться.

– Кажется, оторвались, – пропыхтел Пётр Иванович, видя, как датчик горючего движется к нулю.

– Здорово ты, Петька, их подрезал! – довольно хохотнул Синицын. – По-нашему!

– По-нашему, – согласился Пётр Иванович и обернулся назад, туда, где сидел донельзя флегматичный Грибок-Кораблинский. – Слушай, как же вы из психушки-то сбежали? Да ещё и с ним? – поинтересовался Серёгин, видя, как Кораблинский на своей волне грызёт ногти и слыша, как он немузыкально мычит мелодию из фильма «Улицы разбитых фонарей».

– Кулаками, – сказал Синицын. – Я вообще, помню только то, как за хлебом пошёл, а потом открыл глаза – и в палате сижу… «Гогр» проклятый, нашёл…

====== Глава 62. Интермеццо под колпаком. ======

Журавлев и Пятницын, приставленные Недобежкиным зорким оком следить за «королём воров», коротали время тем, что резались в карты на кухне у Сидорова. Николай Светленко пока не покидал квартиры. В доме была на редкость хорошая слышимость – если бы он хлопнул дверью, об этом знали бы все соседи – не только на площадке, но и внизу.

Да, Коля сегодня вёл себя тише мыши. Ему и так жить здесь, рядом с сумасшедшим гавкающим Федей, было страшно, а после того, как кто-то вломился к Пончику – Коля заподозрил, что так же могут вломиться и к нему, и поэтому всерьёз задумался о побеге. Однако перед тем, как сбежать – он припрёт к стенке ненавистного Генриха Артеррана и выбьет, куда этот «оборотень» подевал Аню!

Недавно Николай купил мобильный телефон и бесплатно подключил его на «Лайф» – в тайне ото всех, такой телефон, который никто не прослушивает и не прослеживает. И вот теперь Коля достал этот телефон из тайника за книжным шкафом и решил совершить первый звонок.

Убедившись в том, что «цербер» Федя заснул богатырским сном, Коля тихо прокрался в ванную и включил воду – чтобы ушастый «пёс» не зафиксировал, чего доброго, его разговор. Закрыв на щеколду дверь, Николай набрал номер и стал дожидаться ответа. Тот, кому он звонил, ответил лишь с третьей попытки. Этот человек всегда так делал – пропускал два звонка и отвечал на третий, говоря так: «Бог любит троицу». За это и кличку в мире криминала ему пристроили: «Троица». Троица не воровал, не убивал и не грабил – он изготавливал фальшивые документы.

– Ты не забывай, браток, что «деревянными» не беру, – предупредил вкрадчивый голос Троицы, когда Коля попросил у него паспорт и загранпаспорт с шенгенской визой.

– Я помню, – буркнул Коля, который отлично знал, что Троица не берёт гривен, а работает только за твёрдую валюту – доллары, или евро.

– Такса та же, – снова хохотнул Троица и дал Коле понять, что связи конец, путём вешания трубки.

Всё, одно дело сделано. Документы подоспеют через три дня (Бог же любит троицу!) а теперь пора делать другое дело: добывать деньги. Ошибочно полагать, что у Николая Светленко нет денег. Есть, и даже много. Только хранит он их далеко, в специальном тайнике, в гараже, который стоит вдали от остальных. В гараже у Коли хранились не только деньги, но и те ворованные произведения искусства, которые он не успел сбыть в частные коллекции. Коля не ездил в свой гараж уже почти что целый год. Нет, он боялся не милиции – что ему эти донецкие оболтусы? Он боялся лишь одного – того, что его «пещеру Аладдина» обнаружит Генрих Артерран, потому что тогда Коле конец. Генрих Артерран раскроет все кражи, и придётся «королю воров» «мотать на зоне» солиднейший из сроков.

Но на этот раз положение было безвыходным: документы нужны, как воздух, а кроме неприкосновенного запаса, денег нет. Коля решил взять деньги сегодня же – пока не улеглась сумятица с исчезновением Пончика, и никто не догадался об его дислокации.

Прежде чем покинуть квартиру, Коля долго маскировался. Он нацепил фальшивую лысину и бороду, очки, нарисовал морщины. Да, в таком костюме жарко, но что поделаешь – жизнь и свобода дороже, чем какой-то комфорт. Коля не хотел больше сдаваться милиции – всё равно они там не пробьются сквозь его «звериную порчу» – Коля хотел расправиться с Генрихом Артерраном сам! Да, этот «фашистский недомент» ещё будет умолять его о пощаде!

Коля, хромая по стариковски и опираясь на посошок, выбрался из прохладного подъезда в горячий и неподвижный уличный воздух. Оглядевшись по сторонам в поисках слежки и не найдя её, он небыстро заковылял к остановке общественного транспорта «Улица Разенкова». Машину он решил не брать – сто процентов, что Генрих Артерран подсунул в неё «жучок». Обливаясь потом и дыша ртом, как сенбернар, Николай Светленко в своей жаркой маскировке вышел со двора в парк.

Он даже не знал, что как только хлопнула дверь его квартиры – Журавлев и Пятницын оторвались от карт и начали за ним пристальнейшую слежку. Сначала они смотрели в окно, а как только Коля покинул двор – Пятницын выскочил из дома и пристроился ему в хвост, а Журавлев – позвонил своему непосредственному шефу Муравьёву и доложил о движении преступника.